Не люблю сдаваться, а уж если и проигрываю, то точно не с разгромным счетом. Кусая губу до соленого вкуса, разглядываю его. Мужчину почти двое старше, который меня трахает. Камиль не выглядит потерянным и нелепым, какими я часто наблюдала других парней в сексе. Он тоже смотрит на меня и его возбуждение выдают лишь абсолютно черный взгляд и напряженный залом между бровями.
Рот меня не слушается, но я все равно улыбаюсь. Да, даже сейчас мне хочется провоцировать его и доводить.
— Классный у тебя член… Я даже не ожидала.
Но можешь так не стараться, я все равно не кончу.
Я жмурюсь, потому что движения внутри меня становятся быстрее и резче. Не успевая сделать полноценный вдох, шарю ладонями по столу в попытке найти опору, и вдруг ощущаю влажное давление на самом чувствительном месте. Распахнув глаза, я вижу, как Камиль щедро смачивает слюной пальцы и вновь опускает их мне на клитор.
Этот маневр застает меня врасплох и первый импульс - оттолкнуть его руку. Ощущения слишком раздвоились, слишком вышли из-под контроля.
Я перестаю понимать, где берет начало источник моего наслаждения. Все слишком интенсивно, все слишком, слишком… Становится страшно.
— Хватит… — шепчу я. - Я так не могу… Слышишь меня…?
Запрокинув голову назад, ловлю ртом воздух. Говорить не предоставляется возможным, думать - тоже. Все мое существо сосредоточенно лишь на одном пронзительном ощущении, которое с каждой секундой становится все более явственным и острым. Против него не устоять, и нет в мире вещи, на которое я бы хотела его променять.
Напрягшись всем телом, я как в полубреду обращаюсь неизвестно к кому: «Пожалуйста, черт… Пожалуйста». А потом «ба-ба-бах!» - меня подбрасывает вверх словно петарду и, разорвав на цветное конфетти, неспеша опускает на землю.
Облизав губы, я ошарашено смотрю в потолок. Несмотря на то, что тело все еще сотрясают конвульсии, умение мыслить вернулось ко мне в ограниченной версии. Я только что кончила, - барабанит в голове. - Я только что получила оргазм.
42
Едва сумев привести дыхание в норму, я приподнимаю голову. Взгляд останавливается на белесых подтеках на бедрах, поднимается выше, к темной толстовке. Посмотреть Камилю в лицо удается лишь сделав усилие и только для того, чтобы не выглядеть трусихой. Сейчас я бы предпочла остаться одной, чтобы осмыслить случившееся.
— Давай руку, - говорит он, едва наши взгляды встречаются.
Я даю. Не лежать же мне здесь и дальше, подобно устрице на пляже.
