Мол, видел, как я круто сделала?
Он показывает ей большой палец, а потом строго добавляет:
— Но про возраст у незнакомых людей спрашивать не слишком вежливо.
Девочка недоуменно сводит к переносице брови, очевидно, обдумывая это замечание.
— Это неправда, — шепотом говорю я и, поймав ее повеселевший взгляд, подмигиваю.
Волна неодобрения, исходящая от Камиля, моментально оседает на коже. Я с легкостью от нее отмахиваюсь: рядом с Таисией и Кариной его гнев бессилен. Да и что ужасного в том, чтобы спросить у собеседника о его возрасте? Я вот по поводу своих двадцатичетырех нисколько не комплексую.
— Если хотите, присаживайтесь с нами, - предлагает Таисия и, осекшись, испуганно смотрит на меня. Мол, прости, что я тебя не спросила.
Я улыбаюсь, давая понять, что все в порядке. Бедная Тая. Всегда хочет всем угодить.
— Мы наверное не будем вам мешать, - произносит Камиль, беря дочь за руку.
— Ну нет, пап… - обиженно тянет она. — Давай тут посидим.
У меня в планах рассказать тете Таисии и Дине о своих школьных приключениях.
Определенно она мне нравится. Не смущается говорить о своих желаниях и выражается забавно - не типично для современных детей, сыплющих сленгом.
— Садитесь конечно, - я выдвигаю стул рядом с собой и кивком приглашаю Карину садиться. - Мы с тетей Таисией с удовольствием послушаем твои истории.
Карина с готовностью принимает мое приглашение и по свойски тянется к меню. Очевидно, что ходить в ресторан для нее не в новинку.
Я же украдкой смотрю на Камиля и вижу, что он тоже смотрит. На этот раз с шутливым упреком. Мол, что за самоуправство, Дина? Пользуешься тем, что я меньшинстве?
— Камиль, расскажи, как продвигаются дела с предстоящей встречей потенциальных дилеров? - подает голос Таисия, очевидно, решившая внести вклад в объединение наших компаний. — Булат говорит, вы планируете провести ее в конце месяца?
— Про это Дина даже больше меня знает, - отвечает он, выдвигая соседний стул и, наклонившись к дочери, интересуется: - Уже можно звать официанта, или ты передумала насчет бургера?
Я слежу за ними, как завороженная.
Невозможная картина Камиля-отца при ближайшем рассмотрении оказалась невероятно умилительной. То, как он понижает голос, когда обращается к дочке, наполняя его особыми теплыми нотами, как ласково смотрит - все это производит на меня неизгладимое впечатление.
