Потому что все они выбираются оттуда живыми. Просто нужно перестать паниковать.
Но мозг, о котором я всегда была такого высокого мнения, отказывается повиноваться. Все мое внимание так или иначе возвращается к трем жутким фактам: в лифте темно, в лифте душно, в лифте вместе со мной находится преступник Камиль. Да и наплевать бы сейчас на его прошлые злодеяния, но этот надушенный тип пожирает мой кислород!
- Тебе плохо? - доносится все тот же невозмутимый голос и одновременно с этим кабина освещается голубоватым светом телефонного экрана.
Я мотаю головой, машинально пятясь к стене, чтобы на нее опереться.
Тихо-тихо-тихо, Дина. Видишь, здесь теперь не так и темно. И ты кстати могла и сама додуматься включить фонарик, если бы мозги тебе резко не отказали.
- И часто тут такое?
- На моей памяти в первый раз.
- И что теперь делать?
- Ждать, - отвечает сосед с едва уловимой иронией.
- А если света не будет еще часа два?
Этот мой вопрос он не удостаивает ответом, предпочитая уставиться в телефон и что-то там печатать.
- Здесь душно.
Снова молчание.
- Надо Ильдару позвонить, - говорю я раздраженно. - Может быть, он придумает что-то. Например двери вскрыть.
- Настолько не можешь ждать, что готова заплатить за ремонт лифта?
- Настолько. Мне не хватает воздуха, и мы оба знаем, что я не в восторге от компании.
- Да, я слышал твою речь на терассе.
Я с вызовом вскидываю подбородок.
- Мне за нее не стыдно. Преступления должны караться по закону.
- Смелое заявления для человека, считающего меня отъявленным преступником, - взгляд Камиля находит меня и больше никуда не сдвигается.
- Кроме нас здесь больше никого нет. Физическое превосходство на моей стороне, и пока двери заперты. Я могу сделать с тобой, что угодно.
Ответная дерзость была бы готова слететь с моих губ, если бы не его тон. В нем нет ни намека на юмор или иронию, зато есть предупреждение.
- Это прикол такой? - переспрашиваю я, крепче сжимая пакет с круассанами. Внезапно вспотели ладони.
- Почему? - Голос Камиля звучит холодно и угрожающе, а в темноте угадывается движение руки, опустившейся на пояс его брюк. - Я ведь однажды уже насиловал, а люди, как известно, не меняются. Ничто не мешает поставить тебя на колени и заставить давиться моим членом.
Меня будто с ног до головы окатили сначал ледяной, а потом горячей водой. На мгновение даже кажется, будто я сходила под себя - от внезапно свалившегося на меня всепоглощающего страха.
