Я всё ещё медленно переваривала тот факт, что у этой странной расы женщины по собственной воле могут делить одного и того же мужчину.
— А-а-э-э-э… если у мужчины несколько женщин, и одной из них ну, скажем, внимания не хватает?
— А вот в таких случаях девушки как раз и носят брюки, показывая, что готовы принять защиту от нескольких воинов. — Дъоши пожевал нижнюю губу, а затем чуть тише добавил. — Как правило, это молодые и очень выносливые самки. Городские, в основном.
Еле-еле сдержала рвущийся с губ стон.
Шва-а-архи, ну что я наделала? Выходит, сама во всём виновата? Ещё какое-то время мы сидели молча, а затем Дъоши откашлялся и спросил, внимательно глядя на меня:
— Ванесса, я не хочу показаться бестактным. Но из-за того, что сегодня случилось, Оушена раз и навсегда изгонят из стаи, лишат всех накоплений, которые он заработал, обреют и, скорее всего, бросят умирать на какой-нибудь грязной планете далеко от дома. Сделать девушке больно или принудить к совокуплению — это преступление одного из основополагающих законов Ларка.
Но ребята шепчутся, что ты сама дала повод. Скажи мне, только честно, это правда?
— Оушен на том ужине поставил передо мной тарелку с едой, но я её даже не пробовала, — с готовностью ответила на вопрос Дъоши.
— Не ела-то не ела, — ларк отмахнулся, — вот только в глаза ларку посмотрела и испытала желание. Об этом сказал запах твоего тела. Подумай, пожалуйста, его судьба сейчас полностью зависит от тебя. Ты ещё можешь отказаться от своих слов, принять защиту Оушена, и мы все сделаем вид, будто этого инцидента не было.
Признайся, ты на самом деле хотела с ним совокупиться?
Мне хотелось провалить сквозь пол. Оказаться в другой системе, а лучше галактике. Нет, мне хотелось оказаться на другом краю Вселенной. Если бы можно было захлебнуться в собственном стыде, то, наверное, меня уже не спасли бы даже профессиональные спасатели. Щеки горели, во рту пересохло. Устремив взгляд в пол, я очень коротко выдала свою версию событий:
— У Оушена одеколон какой-то странный… приторно-сладкий.
Мне кажется, что это что-то сродни афродизиаку. Он как подошёл, так я сразу о капитане и подумала. Он накануне мне ногу залечил.
— О капитане? — Брови Дъоши резко взлетели вверх, а в тихий вкрадчивый голос тут же закрались нотки еле сдерживаемого гнева. — Так он же остриженный! Жалкая заячья душа! Изгой!
— И что?! — Нахмурилась, действительно не понимая.
