— Надо сначала посмотреть, в каком он будет настроении.
— А как связаны папино настроение и уроки? — нахмурилась я, не понимая, к чему клонят дети.
— Ну ты же сама говорила, что когда он сердится, то надо быть тихими. Как мышки.
— Я не хочу сидеть тихо, — насупился Федя. — Не хочу быть мышкой.
— А ну замолчи! — Аня попыталась отвесить ему подзатыльник, но я перехватила ее руку."
"Явно же, что дочка нахваталась всего этого от мужа и… возможно, даже от меня самой. Неужели до потери памяти я детей била?
— Нехорошо обижать братика, — погрозила я пальцем.
В этот момент дверь открылась, и вошел муж.
Высокий, светловолосый, упитанный мужчина. Насколько я успела понять, он был старше меня, но, морщин у него было не много. На лице выделялись густые усы и хмурый взгляд.
— Привет… дорогой, — поздоровалась я, против воли ощущая нервную дрожь.
Если дети даже после потери памяти ощущались как мои собственные, то этот человек оставался абсолютно чужим.
«Семен я, муж твой.
Чем это тебя так в лесу шарахнуло, что ты память потеряла? — услышала я от него в тот день, когда пришла в себя. — А я говорил тебе, чтоб дома сидела. Тебя три дня не было, думали, волки задрали. А может быть, ты не в лесу была, а по мужикам из соседней деревни шастала? Память она потеряла, ну-ну, удобная отмазка…»
— Здравствуй, папа, — хором поздоровались дети.
Вместо ответа тот кивнул и повернул на кухню, к умывальнику.
Я подождала, пока шум воды закончится, и вошла за ним следом, прикрывая за собой дверь.
— Ты сегодня рано, Семен, — осторожно начала я разговор.
— Рада-радешенька, небось, когда я под ночь возвращаюсь, — грубо отозвался он, подойдя к плите, на которой стоял готовый плов, а рядом доваривался суп на завтра.
Уроки у детей длились до обеда (школа из-за маленького количества учеников работала в одну смену), а значит, нужно уже думать, чем буду Аню и Аркашу завтра в обед кормить.
Муж придирчиво заглянул под крышки.
Понюхал.
— Ладно, вроде съедобно. Выгони мелких из-за стола, пусть на улицу идут, и положи мне. Устал сегодня, хочу в тишине поесть. — Меня покоробили его слова, но пришлось прикусить язык, чтобы не огрызнуться в ответ.
«Выгони мелких» — это, между прочим, твои дети!
Еще свежи воспоминания, как я пыталась поговорить с ним, придя в себя. Вел он себя тогда неадекватно, чуть руки не начал распускать, а потому было страшно.
