— Дальше по улице, где табличка с названием деревни. — его голос дрожал, было видно, что ему страшно. Но помощи у взрослого он не попросил. — Последний автобус до Старославля в восемь идет.
— Хорошая погода для хорошей драки. — не громко произнес он, его никто не услышал, но каждый из тех, к кому он обращался, все понял.
«Привык, что на взрослых нельзя положиться?» — хмыкнул про себя мужчина. — «Неужели даже уйти не попытаются? Ведь при чужих малолетние хулиганы бить не будут… Настолько боится, что нажалуются отцу?»
— Спасибо.
— Кивнул Макс, и развернувшись пошел прочь от детской площадки.
Позади раздался обреченный детский вздох.
«Три… два…» — едва он мысленно сказал один, как услышал звуки ударов.
— Ты чего делаешь, Никитка!
— Эй, ты мне в глаз дал!
— Ты первый начал!
Максим обернулся. Два мелких пацана, уже улепетывали подальше от площадки.
А те трое, что их задирали — самозабвенно дерутся меж собой, сыпля при этом такими ругательствами, которых сам Макс за сотню лет никогда не слышал.
Если эта компания будет враждовать между собой, то на то, чтобы обижать других у них времени будет меньше.
Мужчина не смог сдержать ухмылки. А он уже и забыл, как это забавно манипулировать людьми.
Десять лет назад под его дудку плясали не только люди, но и нечисть.
Вернуть себе положение, власть, статус будет непросто.
Да и нужны ли они ему? Сегодня в лесу он искренне надеялся умереть.
Но он не умер.
И теперь знал точно лишь одно. Он сделает все, чтобы брат пожалел, что не убил его сегодня.
И если для этого нужно снова подняться наверх — он это сделает. Чего бы это ему ни стоило.
Макс остановился у перекрёстка. Дорога уходила дальше, нужно было идти прямо, чтобы выйти к автобусной остановке и уехать.
— Они мне куртку порвали. — услышал он. — Если папа увидит, он и меня убьет, и на маму кричать будет.
— Аня, зашьет, не переживай. — уговаривал его брат.
Он должен идти прямо. Какое ему дело до двух малолетних оборванцев. У тех судя по разговору есть и папа и мама.
Всех бездомных собак все равно не спасти.
Максим снова оглядел не ухоженные дома. Слишком много он копался в себе в последние десять лет заточения. В этом месте, воспоминания о детстве всплывали сами собой:
Отец пьяно кричал из соседней комнаты, а пятилетний он жмется к старшей сестре, со страхом вслушиваясь в угрозы:
— Лиза. Лизка, ты где? Опять прятаться от меня удумала… — протяжный гулкий голос сменился звуками ударов.
