Он дал себе слово, что если им с Марией будет хоть чуть-чуть хорошо в постели, то он приручит и научит её всему, что сам любит в сексе. Он не хотел искать удовлетворение свой похотливой части сознания где-то на стороне.
Когда тело девушки стала мелко подрагивать в преддверии наступающего оргазма, Лев резко подтянулся вверх, опираясь на локти, навис над Машей и приставив головку каменного члена, стал плавно погружаться внутрь. Мария замерла, но противиться не стала. Она уже и так едва не плакала от переполнявших её чувств.
Ей хотелось… Чего она и сама не знала, но была уверена, что дать ей это может только Лев.
Мужчина плавно погружался внутрь, пока не уперся в преграду. Мария поморщилась от неприятной натянутости где-то там, внутри. Он сделал плавное движение бёдрами назад, потом вперёд, усиливая напор, и полностью овладел своей женой! Его затопило чувство собственничества, захотелось по-звериному завыть или прорычать: «Моя!». Теперь, она по-настоящему принадлежала ему, и он намеревался сделать всё, чтобы так и оставалось.
Лев, не останавливаясь, продолжил совершать ритмичные погружения членом в узкое и горячее лоно девушки. Он уткнулся головой в изгиб её шей и с наслаждением втягивал в себя аромат её кожи."
"Он не видел, как из Машиных глаз брызнули горячие слёзы боли, он не почувствовал острых коготков, впивающихся ему в плечи. Он не понял, что девушка под ним напряглась и непроизвольно пытается отползти. Зато он понял, что не полностью проникает в сладкие грудины и зафиксировал девушку в нужном ему положении.
Лев положил Машу лопатками на свои согнутые руки и зафиксировал огромными ладонями её худенькие плечи. Так ему намного удобнее! И слаще… и глубже… И ему можно наконец расслабиться – добыча больше никуда не денется. Он стал размашистыми, глубокими толчками погружаться в дрожащее тело девушки, ловя кайф от обладания её телом.
Маша едва выдерживала его напор, не смея возразить. Острая боль уже отступила, но он был такой большой! Слишком большой, для такой неопытной малышки, как она.
Лев не причинил ей нарочно боли, был нежным и подготовил её на все сто. Умом она это понимала. Невинность в её случае не значила незнание. «Он бы мог быть более нежным и терпеливым после… Он же накинулся на неё со всей прытью» – так рассуждала Маша, лежа под горячим телом мужчины, который мощными толчками таранил её тело своей каменной плотью. Она даже не предполагала, каких усилий стоило Льву не сорваться вконец и взять её так, как рисовало его буйное воображение.
