Сильфа орала так, что на её вопли немедленно среагировали стражи сада.
— Я убью тебя, мелкий ублюдок. Я вырву тебе руки и ноги, а затем заставлю их жрать, — звучали сухие щелчки тетивы, сбивавшие травяные бомбы, и новые крики. Сквозь ветви растений я видел, как она беснуется, вопя во всё горло.
В отличие от нее, Грул был сосредоточен и внимателен, оглядываясь по сторонам. Он походя смахнул кусочек чего-то желтоватого с плеча сильфы, и я догадался, что это туман, застывавший на воздухе в желе, медленно растворявший всё, что оказалась внутри него.
Отсюда, видимо, и красные пятна ожогов на коже сильфы.
— Хватит беситься! — рявкнул минотавр, когда серебровласка сбила еще пяток бомб, но по-прежнему не могла успокоиться. — Проведи поиск жизни. Может, его здесь нет вообще.
Слова Грула одернули Эшлин, сосредоточившись, она сжала перед собой руки в замок, прикрыла глаза, а затем резко толкнула руки вперёд и выпустила из ладоней световую волну, начавшую стремительно разрастаться, расширяясь по всему саду.
Я замер, не зная, что предпринять.
Время словно замерло для меня, светящаяся волна достигает моего убежища и неожиданно расходится в стороны, ударившись, словно в волнорез, в призрачную фигуру монаха, возникшую перед ней. Несколько секунд ожидания, и сильфа, расслабившись, раскрыла глаза, посмотрев на Грула, она тихо произнесла:
— Его здесь нет.
Воин возмущенно фыркнул, окинул ещё раз сад задумчивым взглядом, затем негромко сказал:
— Идём дальше. Поищем его.
Шумно сопя, он исчез в проходе вместе с Эшлин, а я наконец смог облегченно выдохнуть, поняв, что всё это время даже боялся дышать, затем запоздала прошептал «Спасибо» призраку монаха, все еще парившему рядом.
И неожиданно услышал ответ, шёпот чужих мыслей, едва слышимых, но ощутимых:
— Гости монастыря находятся под защитой до тех пор, пока не нарушают правила.
Затем призрак пропал, а я присел на скамейку. Из-за дрожи в ногах стало как-то трудно стоять. Нужно понять, как действовать дальше. Я сидел, размышлял, но в голову не приходило ничего разумнее, кроме как продолжить здесь сидеть.
Бегать по монастырю, рискуя нарваться на сатхов или эту парочку, было крайне неразумно, потому как я весьма отчетливо понимал, что в открытом бою продержусь в лучшем случае секунд пять, а дальше смерть и куча штрафов, про которые рассказывал Грул.
И сдается мне, что он говорил правду. Заполучить пожизненную травму и потерять доспехи, которые получил, как-то совсем не хотелось.
