Несколько умирающих предприятий худо-бедно давали работу десятку тысяч несчастных работяг, и делать здесь определенно нечего. В лучшем случае всё, что мне светило — стать очередным офисным планктоном, сидящим в кабинете на минимальном окладе, экономящем на всём и собирающим деньги на первый взнос для ипотеки.
А вот Великая игра — это шанс. Не знаю, возможно, это всё-таки сон или мираж. И я сейчас лежу в коме, пуская слюни на постель. Но если это правда, я сам себя не прощу, отказавшись от подобного.
Еще в детстве, читая книги, я ни раз и ни два представлял себя могучим воином или мудрым магом. На страницах книг я вместе с Гарри Поттером спускался в Тайную Комнату и искал крестражей, чуть позже Конан-варвар, Ведьмак с медальоном волка на груди — все они на протяжении долгих лет становились мне верными друзьями и соратниками. С ними я штурмовал замки и спускался в подземелья. Путешествовал по миру в поисках приключений.
И теперь, когда судьба даёт такой шанс… Я не мог от него отказаться, пусть всё это мираж или галлюцинации, хоть бред воспалённого мозга, но если есть хоть минимальный шанс, что всё увиденное реально… Я хочу быть частью подобного.
Чтобы жизнь обрела смысл, и я знал: ради чего жить дальше, к чему стремиться, и стать частью чего-то настолько грандиозного, это было пределом моих мечтаний.
Приняв решение, я открыл глаза, увидев, как последние песчинки часов падают вниз, и громко произнёс:
— Я хочу стать игроком.
Глава 3
Я дома в своей комнате: знакомые стены; пара постеров, наклеенных на обоях; скрипучий шкаф и полки с книгами.
Оказавшись, наконец, у себя, я облегченно вздохнул, как же здесь хорошо. Больничная палата словно вытягивала из меня силы, заставляя невольно всё сжиматься внутри. Осмотры врачей, анализы, замученная мама с красными, не выспавшимися глазами.
Под конец даже навестили одноклассники во главе с Олегом. Типа, проявили заботу, принеся пакетик мандаринок и коробку с соком.
Их лидер, как всегда, шёл во главе, нахально улыбаясь, присел рядом. Под взглядом мамы, стоявшей возле дверей палаты, пару минут участливо расспрашивал: сильно ли у меня болит и не запомнил ли я нападавших?
И лишь услышав, что я ничего не запомнил, сочувственно вздохнул, встав, пообещал маме, что обидчиков непременно найдут и накажут, а после, прощаясь, наклонился ко мне и тихо прошептал так, чтобы услышал только я.
— Молодец, Крысёныш.
