Но мне так хорошо быть рядом с ним.
Быть его.
Хорошей девочкой, которую в библиотеке неприлично трогает и совершенно бесстыдно целует плохой мальчик. Спущенные гольфы, задранная юбка, расстегнутая блузка и совершенно заласканная я.
Откидываю голову назад, позволяя его губам спуститься к моей груди. Вспыхиваю. Вцепляюсь пальцами в его густые темные волосы, понимая, что от лавины эмоций и запредельных чувств на глаза наворачиваются слезы.
И это за гранью добра и зла…
Чуть приоткрываю веки, веду заторможенным пьяным взглядом по полкам с книгами, а потом неожиданно и болезненно падаю с небес на землю.
Вскрикиваю, суматошно отталкивая от себя Марка. А потом в ужасе зажимаю рот ладонью.
Потому что всего секунду назад на нас смотрела Стелла Козинская, а потом пулей выбежала из библиотеки. И я совершенно не понимала, что она сделает с тем, что ей довелось увидеть.
О, нет, нет, нет.
— Тань? — до неузнаваемости хриплым голосом прошептал Марк, снова прижимая меня к себе.
— Пусти, — испуганно и надломлено пискнула я.
— Больше никогда…
— Марк, — умоляюще выстанываю.
— Прости…прости…прости…
Но я уже не слышу его. Я напугана. Я дезориентирована. Я почти задыхаюсь от паники."
"И стоит только в помещение войти библиотекарю, как я вырываюсь из его жесткой хватки, подхватываю рюкзак и несусь прочь от этой погибели.
Из огня, да в полымя…
Глава 13
Я просто сбежала.
Сегодня был последний учебный день перед репетицией последнего звонка, но я не смогла остаться в стенах «Золотой Лиги» более ни минуты.
А потому опрометью бросилась в раздевалку, где подхватила свой форменный кардиган и прочь из школы.
Потому что слишком боялась, что Хан вновь примется атаковать меня своим вниманием. А я уже поняла, что совершенно не могу ему противиться. Убежать — да. Но когда он рядом, то все — тушите свет. Я просто улетаю вместе с роем бабочек, что словно по указке начинают осоловело порхать в моем животе.
Не знаю, как это случилось и когда, но, кажется, сколько бы я не бежала от этих запретных чувств, сколько бы не выворачивала их наизнанку, но они все равно упорно лезли наружу.
Лезли и расцветали буйным цветом.
Вот только мне нельзя было любить Марка Хана. Любого другого, но только не его…
Он был не для меня и не про меня. Он был недостижимой звездой в небе. А еще, меня съедал жирный, отвратительный червяк сомнения, что этот прекрасный Бог не мог просто так влюбиться в бедную и ничем ни примечательную Таню Сажину. В аутсайдера, которого никто не замечает.