Только спросить хочу: та девушка, что на тебе скакала, лучше меня? И долго ты с ней крутил за моей спиной? Звал ее замуж, как меня?
Сколько яда в этих вопросах. Удивительно, что Полина им еще не захлебнулась.
— Той девушке, что на мне скакала, дали реальный срок.
— Какой срок? — не понимает.
— Тюремный. За соучастие и преступный сговор.
Полина ошарашенно смотрит.
— Меня тогда крупно подставили. Для всех, кто это сделал, я добился реального тюремного заключения: от нанятой за деньги проститутки, с которой ты меня застала, до организаторов.
Я мог бы рассказать тебе подробнее, но ты ведь не хочешь знать, не так ли?
Полина скептически кривит губы.
— Я понимаю, что кто-то хотел, чтобы я тебя застукала. Не просто так мне прислали смс с адресом и дверь в номер была открыта. Вот только, Стас, ты все равно занимался сексом, и я это видела собственными глазами.
— И больше тебе ничего неинтересно?
Полина надрывно вздыхает. Видно, что она находится на грани новой истерики, но изо всех сил старается держать себя в руках.
— Ты осознанно занимался сексом с той девушкой? Ты понимал, что изменяешь мне? Ты отдавал себе отчёт в этом?
Полина спрашивает не в бровь, а в глаз. Внимательно следит за мной, за моей реакцией, чтобы распознать ложь, если вдруг я решу ее обмануть. Но я не буду. Отвечу честно.
— Когда я пришел в себя и на меня залезла какая-то девка, то я, конечно, понял, что это не ты. Я же не слепой.
Ее раскрасневшееся от слез и истерики лицо стремительно бледнеет, покусанные губы синеют.
Полина слегка отшатывается назад.
— Все-таки ты осознавал… — тихо бормочет.
— Да, — отвечаю с горечью и сам себя за это ненавижу. — Но все это было подстроено специально. Меня подставили. Я не контролировал свои действия, я как в тумане находился.
— Это не важно, если ты осознавал, если ты понимал, что изменяешь.
Все-таки даже спустя столько лет она не хочет нормально меня выслушать и понять. Ее ничего не интересует кроме самого факта увиденной измены.
— Я хочу общаться с дочерью, — перевожу тему.
Полина после моих слов о том, что я отдавал себе отчёт в измене, будто в прострации находится.
— Общайся. Я не буду мешать.
Такая щедрость сходу удивляет. Даже на секунду теряюсь.
— С Вероникой общайся, — продолжает. — Но что касается нас с тобой, то ничего не вернуть. Я хочу, чтобы ты уяснил раз и навсегда: я никогда тебя не прощу. Я никогда не прощу тебе измену. Пожалуйста, Стас, не усложняй наши отношения еще больше.
