Смотрит прямо и непроницаемо.
Я делаю вывод, что Стасу об этом известно…
Чувство легкого разочарования поселяется в сердце, когда вспоминаю, как хорошо Стас общается со своим папой.
— Ну есть такое, да, — невозмутимо отвечает.
— И как ты к этому относишься?
Безразлично пожимает плечами.
— Не знаю. Никак.
Ответ Стаса обескураживает меня.
— Что значит «никак»? — слегка повышаю голос. — Твой отец изменял твоей матери, а ты к этому относишься «никак»? То есть, тебе все равно?
— А что я должен сделать?
— Ну не знаю, может, хотя бы не так тесно общаться с человеком, который долго и планомерно унижал твою мать?
— Ты предлагаешь мне перестать общаться с родным отцом? — выгибает бровь.
— Ты это серьезно?
— Он изменял твоей маме! Я так поняла, она его неоднократно на этом ловила!
Стас смеется.
— Я тебе больше скажу: даже я его ловил. Решил однажды прогулять последний урок в школе. Пришел домой на час раньше, а там отец с любовницей.
Я цепенею. А Стас говорит об этом так спокойно и даже с легкой иронией в голосе, что повергает меня в еще больший шок.
— И после такого ты с ним еще разговариваешь!? — восклицаю.
— Естественно, я с ним разговариваю. Он же мой отец.
Как Стас может говорить об этом настолько невозмутимо? Как будто изменять жене — это что-то само собой разумеющееся. Отталкиваю его от себя и отхожу к окну. Голова заболела, поэтому тру виски.
Мне в спину прилетает усталый вздох.
— Если хочешь мое мнение обо всем этом, то они оба хороши. Мама тоже виновата.
Резко разворачиваюсь к Стасу.
— Да как ты можешь так говорить! В измене виноват только тот, кто изменяет! Хочешь гулять — разводись и гуляй! Но не надо изменять жене!
— Никто не будет разводиться, чтобы пару раз перепихнуться на стороне. Где ты вообще видела, чтобы ради обычного перепихона разводились?
Я не могу поверить, что Стас говорит это серьезно. Он правда так думает?
— Как ты можешь в чем-то винить свою маму? Она прощала измены ради тебя, чтобы ты жил в полной семье.
— Я ее об этом не просил.
Стас говорит сухо и безразлично.
Бесчувственно. У него что, нет ни капли жалости к родной матери, которая всю жизнь терпела измены и унижения?
— Первые лет десять они жили нормально, — начинает рассказ. — Отцу нравилось, что он приходит уставший с работы, а в доме вылизан каждый угол и наготовлено жрать. А потом в какой-то момент ему стало неинтересно с мамой. С ней не о чем было говорить. Ее интересы свелись к тому, какой порошок лучше всего отстирывает жирные пятна.
