А балетные поклоны на артфехе выучила и на танцах, танцы-то у нас в клубе тоже есть.
- Дочь моя, поднимитесь и подойдите, - услышала я мужской голос.
Поднялась, юбку хвать осторожненько, чтоб и на подол не наступить, и посредь зала не завалиться, и пошла себе вперёд. И гляжу – ага, сидят, двое. Мужичок постарше папки, папке сорок лет осенью было, а этому – полтинник, наверное. Но одет – прямо ух. Надо запомнить хорошенько, потом домой вернусь – всем расскажу. Хотя, конечно, это сказка, это образцом брать можно, но только если не историчка.
Так вот, король, его величество, значит. Весь в синем с золотом, столько вышивки, что камзол должен колом стоять. И стоит, наверное, потому что – почему он так прямо сидит, будто тот кол проглотил? Корона здоровенная и тяжёлая, такая лёгкой быть не может. Но по виду – то ещё величество, вид у него какой-то несерьёзный. Такое ощущение, что крикнешь на него посильнее, а он убежит и спрячется.
А рядом с ним, значит, королева.
Она мне мать? Или не мать? Почему-то смотрит так злобно, что понятно – эту просто так не испугаешь. И платье у неё очень даже ничего, фиолетовое, тоже с золотом. И корона ничуть не меньше, чем у короля, а то и побольше. С огромными камнями. А такие вообще бывают, или только стекло? Или в сказке всё бывает?
Я подошла и ещё раз сделала лёгкий реверанс – типа, лишним не будет. И стою себе дальше.
- Вот видите, душенька? Моя Элиза – истинная принцесса! Вылитая покойная Алианна! – сказал король с самой сладкой улыбкой, которую, наверное, смог изобразить.
- Да, теперь я вижу, что это принцесса, - с неудовольствием проговорила королева. – Тристан, сын мой, извольте предложить принцессе руку, - и глядит куда-то в сторону.
А я-то туда и не смотрю, а зря! Потому что из-за королевиного кресла появился смазливый красавчик, очень на неё похожий. Золотые волосы – локон к локону, алый дублет с короткими штанами – весь в золоте, и кинжальчик за поясом.
Неправильная сказка, если кринолины, то мужики уже во фраках должны быть.
Подошёл, поклонился.
- Принцесса Элиза, - и смотрит насмешливо, типа – и что я буду делать.
А я как ни в чём не бывало подаю руку – изящненько, как в московском менуэте, через верх и с финтифлюшками. И без веса опускаю пальцы ему в ладонь. У него аж глаза на лоб полезли.
Но руку принял, и ещё и пальцы поцеловал – ну, так, тронул губами. И отвёл меня в сторонку.
