— А я ведь с ней много раз общалась, такая приятная женщина, и так довести родную дочь, — доносятся голоса сверху.
— Бедная девочка. Надо подойти ее утешить.
— Органы опеки точно заинтересуются. Там и отец недалеко от мамаши ушел.
— Ты слышала, Алена была в истерике. Зоряночка в дурдоме жила, вот у малышки нервы сдали, — тяжелый вздох.
Женщины переговариваются, вздыхают и перемывают моей семье кости. А я чувствую, как грязь продолжает на меня литься.
Вскакиваю и бегу вниз. Стыдно, больно, обидно.
Морозный воздух не приносит облегчения.
Сложно дышать, меня, будто преследует смрадный запах. Иду по аллее, замерзшие деревья, снег, пустые лавочки, и две фигуры, которые стоят у фонаря.
— Тетя Лера! — ко мне подбегает Дима.
— Привет, — улыбка получается жалкой.
— Ты снова плачешь! — малыш прижимается ко мне. — Тебя снова обижают?
— Нет… я просто… — не знаю, что ответить ребенку.
Он не виноват, что у него такая мать. Что семья развалилась. Не хочется впутывать малыша, но это так или иначе его коснулось.
— Зоря сказала, что ты заболела и тебе нельзя дома находиться. А дядя Рома сказал, что скоро ты вернешься, вам с Аришкой нужен покой. Но я знаю, они тебя обидели! — прижимается ко мне, и сам едва не плачет, носом шмыгает.
— Да, Дим, мне надо пожить с Аришкой отдельно, — хватаюсь за отмазку мужа, потому как сама ничего лучшего придумать не в состоянии.
— А я тебя жду! Мы вот только от бабушки вернулись. Ей после операции уже лучше.
— Операции? — переспрашиваю.
— Заботливая дочь, — к нам приближается Матвей.
— Твоя мать едва Богу душу не отдала.
— Что с ней? — после открывшейся правды смотреть на отчима невыносимо.
— Желчный вырезали. Рома нашел врача, все оплатил. А мы с Димычем дежурили.
— Сейчас как она?"
"— Позвони и узнай? Или психоз еще не прошел? — кривит губы.
— Не пройдет, Матвей, — огрызаюсь.
Он наклоняется ко мне. Так чтобы Дима не слышал и шепчет, брызгая на меня слюной:
— Пройдет, Лерок, еще на брюхе приползешь.
— Я рада, Матвей, что кровь на твоих руках не мешает тебе спокойно спать, — смотрю в его глаза, как вздрагивает и отскакивает от меня.
— Совсем кукухой поехала! — орет.
— Не кричи, на тетю Леру! Ей нельзя волноваться! — Дима тут же встает так, чтобы отгородить меня от отчима.
— Малыш все хорошо, мы просто… поговорили…
— Мы Зорю пришли поддержать, — говорит Дима. — Только дедушка сказал, что танцульки это скучно, лучше тут подышать воздухом, а к концу мы придем, когда Зоря будет выступать.
