— Ты так обо мне беспокоишься? Серьезно? И когда с Аленой годами путался, все обо мне думал! Противно от твоего лицемерия!
— И кто у нас про лицемерие запел? — подает голос Алена, она стоит, облокотившись о стену, придерживает живот. — Моя чистая и невинная сестрица!
— Ален, я думала, мы с тобой все выяснили, — вздыхаю. Это действительно больная тема, она многое пережила, — Неужели ты столько лет носила в себе обиду? Не стала жить дальше… Мне очень жаль, что так произошло! Я не хотела и никогда не желала тебе зла! Но я не могла знать, не могла все предвидеть! А ты сознательно спала с моим мужем, чтобы отомстить мне? Ален, — обхватываю голову руками.
— Если ты думаешь, что я не чувствую своей вины — то глубоко заблуждаешься!
— Ты ни в чем не виновата, Лер, — снова спокойный голос Ромы.
Кулак Максима летит мужу в челюсть. Он пошатывается. Получает еще один удар в нос.
— Какого ты полез к ней, а? — У Максима глаза горят бешенством. — Твой ребенок? Отвечай? — хватает его за рубашку, трясет, ударяет еще раз.
Из носа мужа течет кровь. Он не пытается дать сдачи. — Ты отец? Что ж ты все поганишь? — удар в живот. — Если мы с ней были одновременно, то и она может не знать! — он воет как раненый зверь. — Мне нужен этот пацан! Мой наследник!
— Макс, а ты не думал, что вот этот твой скандал дойдет до жены? Может, успокоиться пора? — Рома лежи на полу, Максим наносит удар за ударом, а муж продолжает сохранять спокойствие.
— Успокоиться? Серьезно? — точный и сильный удар в челюсть.
— Да, все можно мирно решить, — вытирает окровавленный рот ладонью.
— Если ребенок твой, отлично! Если мой, понесу ответственность, я люблю детей. Максим, я вообще не понимаю твоего бешенства? Откуда мне было знать, с кем ты там путаешься?
— Чей ребенок? Говори, гадина? — Максим смотрит в сторону Алены. — Мы как с тобой договаривались? Ты за все ответишь!
— Может, твой, а может, нет, — задирает голову вверх. — Погадай на кофейной гуще, Максик.
— А я-то думаю, — что она так за тебя просит, переживает! Вот оно как! — Максим хватает только что поднявшегося на ноги Романа за шиворот, и два раз бьет головой об стол.
— Я же тебя уничтожу! С грязью смешаю! Ты ведь знал, все знал! Не мог не знать! Я тебе как другу доверял!
— Ты про любовницу рассказывал, имени не называл, — Рома садится на полу, прислоняется к раскуроченному шкафу. — Угомонись, Макс. Хочешь быть с ней, — презрительный кивок в сторону моей сестры, — Совет да любовь. Ой, смешно, какая любовь.
