Волосы… их так уже и назвать сложно, тусклая пакля.
Не могу я в таком виде поехать к дочери, Лариса Эдуардовна права. Конечно, из зомби в красавицу мне не превратиться. Но немного привести себя в порядок необходимо.
Когда возвращаюсь в комнату, чувствую себя намного легче. Такое ощущение, что вода смыла часть грязи. Дышится легче.
Свекровь стоит спиной ко мне, говорит по телефону.
— Увидится? Ммм… — стучит каблуком по полу. — А почему нет. Подъезжай, адрес и время скину в сообщении. До встречи, — выключает вызов и оборачивается ко мне.
— О совсем другое дело Валерия.
С кем это она говорит? Ведь явно не со своим нынешним мужем, с которым по рассказам Ромы живет душа в душу. Но спросить не решаюсь. Она меня все еще до жути пугает.
— Только проблема у нас, я не знаю, с кем оставить Аришку. С собой ее точно не вариант брать.
— Няня придет. Человек проверенный. Присмотрит, — безразлично пожимает плечами.
Лариса Эдуардовна никогда и к Зоре особой нежности не проявляла. Даже с рождением внучки не поздравила.
Потом когда приезжала, привозила подарки, но на внучку одним глазом посмотрела. Когда Зоря немного подросла, она снова отделывалась подарками и ограничивалась одной двумя фразами в свои редкие приезды в город. В последние годы они стали изредка общаться по телефону, Зоря заказывала, что ей подарить на праздники.
С Аришкой ситуация аналогичная. Лариса Эдуардовна на нее даже не смотрит, но при этом накупила столько всего, что на десять младенцев хватит с головой.
— Я не оставлю дочь с незнакомым человеком.
— С профессионалом своего дела.
— Все равно, нет, — скрещиваю руки. Тут меня не переубедить. — Но я могу предложить вариант.
— Какой? — всем своим видом показывает, что я ее уже утомила.
— Светлана. Моя сестра по отцу. Я вам рассказывала, как они мне помогли. Не знаю, сможет ли она. Но только Светлане я могу доверить доченьку.
— Валерия, зачем тебе бедные родственники? Сблизишься с ними, и будут деньги как пиявки вытягивать, — презрительно кривится. — Тебе самой на ноги вставать, а не вешать на шею двух инвалидов и… — осекается, машет рукой.
— Светлана добрый и отзывчивый человек. Она единственная мне помогла!
— Простота, самоотверженность, а в итоге? Где ее жизнь? Спущена в канализацию, — склоняет голову набок. Смотрит на меня внимательно. — Вот так уже лучше. Хоть отмылась, еще в салон заедем. Нельзя показывать мужику, как ты раздавлена. И улыбайся, покажи, что ты недоступна, пусть локти кусает, кого потерял.
