— Привет, дочурка, — на втором гудке Матвей принимает вызов.
— Папа! Что происходит?!
— Мы с твоей мамашей разводимся. У меня новая семья, — говорит гордо, словно совершил подвиг.
— А квартиру ты зачем отобрал?
— Это наши с ней дела, тебя не касаются, — отрезает раздраженно.
— Не касаются?! Она ко мне приехала жить в инвалидной коляске! Что ты с ней сделал?
— Когда уходил, была здорова. А потом общие знакомые судачат, что ее кондрашка хватила. За все ее грешки и поделом ей. А ты бы порадовалась за своего папочку! — он выплескивает на Алену ведро помоев, она физически это ощущает и задыхается.
— Папа! Как ты так можешь! Я беременна, я не могу ухаживать за инвалидкой!
— Найди ей сиделку, — хохочет.
— У меня нет денег! У меня у самой жизнь рушится, а тут ты… вот так… — начинает давиться слезами.
— Так стань прилежной матерью и дочерью. Твой сын у меня. Я конечно, с ним помогу. Димаса, я люблю. Но имею совесть, мне своей женщине надо внимание уделить. Бывай здорова, — отключает вызов.
Алена смотрит, как санитары располагают Надежду на ее постели.
Ставят рядом судно.
— Вот это список необходимых лекарств. Давать надо по часам. Еще уколы надо. Для этого могу порекомендовать телефон медсестрички, она берет недорого.
Алена смотрит на него, моргает и не знает что ответить.
— Держитесь, — вздыхает мужик, который очевидно слышал весь разговор.
Они уходят, а Алена остается один на один с матерью.
— Доигралась! — выдает Надежда. — А если бы слушала мать, ничего бы этого не было!
— Ты же и разрушила мою жизнь, — всхлипывает Алена, попутно набирая номер Максима.
— Привет! Макс! У меня тут жесть ситуация, твой ребенок под угрозой, мне нужна помощь! — выпаливает на одном дыхании.
— Помощь?! После того, как из-за тебя я теряю фирму, жену и все… ВСЕ! — в его голосе адская ненависть.
— Макс… все не так…
— У меня ничего не осталось из-за тебя недоумки. Мне не нужен этот ребенок, чей бы он ни был. Если у тебя проблемы, то я рад! Забудь мой номер. Никогда больше не попадайся мне на глаза.
Алена смотрит растерянно на свой телефон и совсем не знает, что ей делать. Безысходность придавливает ее каменной плитой.
Остается еще Рома, но на данный момент она боится ему звонить.
— Что ухажер отказался? Не умеешь мужиков под каблуком держать, — ехидно заявляет Надежда. — А ведь все данные были, все потеряла. Бестолочь. Но я твоя мать, потому и сейчас могу тебе помочь.
— Как? — Алена боится смотреть на нее, испытывает какой-то суеверный ужас.
