Она ж у нас ребенок-ребенком.
— Я в этом возрасте и себя обеспечивал, и вас с сестрой.
— А ты не сравнивай. Ты мужчина! Отца не стало, ты его место в семье занял. Может, рановато, но зато смотри, результат какой! — в голосе появляется гордость. — Ты каким вырос — и работающий, и зарабатывающий, и деньги всегда водятся. Бизнесмен. Красавец. А то был бы каким-нибудь электриком или токарем. А так жизнь тебя закалила и человеком сделала."
"— А, да-да. Сделала. — Я никогда не спорю с матерью. Не потому что она всегда права, но слушать ее двадцать доводов, почему так, а не иначе, невозможно.
— Я тебя прошу, сын, будь с Элечкой помягче. Она же без отца росла, ты для нее как папа. Вспомни, как ты ее на велосипеде учил ездить, на улице защищал. У нее же роднее тебя никого нет. А ты с ней так.
— Как так, мам? Ты ведь не знаешь, что случилось.
Мне надоел наш разговор, но лучше мне самому объяснить матери, что она сделала, чем оправдываться потом от ее версии.
— Девчонку обидели, вот что случилось.
— Элинка с Полиной повздорила, в шкаф к ней залезла.
— И что? Твоей шмоток жалко? Зажралась на готовеньком. Это я с тобой годами мучилась, а ей досталось все.
Любую тему мама в миг переведет на финансовый аспект. Кабачки, снег на Аляске, детские дома, косметика — что угодно. Она быстро придумает, как из этого извлечь выгоду. Только извлекать ее должны другие люди, а ей достаточно благодарности в виде львиной доли дохода. Она ведь придумала.
Про то, что мне нужно пойти учиться на юрфак, тоже была ее идея.
Хотя после юридического техникума, который я выбрал сам, вариантов у меня особо не было.
— Шла бы она работать, было бы, на что наряды себе покупать. Глядишь, не пришлось бы по чужим гардеробам лазить.
— Сердца у тебя нет! — вздыхает мать. — По больному бьешь. Знаешь ведь, что у Элиночки с работой не клеится.
— Два года как универ закончила. Хоть что-то могла бы найти.
— Так возьми и устрой ее.
Ага, конечно. Пятьсот раз предлагал кучу вакансий в своих компаниях. Хоть что-то ей подошло? Никак не выберет, чем она хочет заниматься.
— В общем, мы с тобой договорились, — мама включает миролюбивый тон. — Извинишься перед Элиночкой, и все забудем.
— Извиниться? — взрываюсь я. — А ты в курсе, что она еще выкинула? Обвинила, что моя жена, — “моя жена” выделяю интонацией, — ее избила.
— И ты, конечно, женушке на слово поверил, — ехидничает мама.
— Обвинить Полину в избиении? Ты же сама знаешь, что она и таракана прихлопнуть не может.
