Бледное лицо в красных пятнах и размазанной под глазами тушью. И Кирилл видел меня в таком виде. Как он не сбежал? Мне самой-то страшно на себя смотреть. Торопливо смыла остатки косметики. Пригладила волосы. Чуть лучше, но все равно не в таком виде хочется предстать перед мужчиной.
К сожалению, как-то улучшить внешний вид не получится, придется смириться. Вышла из ванной. Кирилл уже заварил свежий чай и в ожидании меня задумчиво смотрел в окно.
— Еще раз извини. — сказала я.
Он тут же повернулся на мой голос, внимательно всмотрелся в лицо.
— Я же говорю, ты не должна извиняться. Все нормально. — успокоил он меня, а потом вопросительно добавил. — Нормально же?
— Да, просто плохие воспоминания… — отмахнулась я.
Хотя понимала, что должна объясниться. Нельзя устроить истерику, а потом просто промолчать. Подошла к Кириллу вплотную и обняла за талию. Он тут же обвил рукой плечи, а вторую запустил в волосы, прижимая мою голову к груди. Я вдыхала его аромат и чувствовала, что напитываюсь его энергией, его силой.
— Ты с чем чай любишь? — спросила, запрокидывая голову, чтобы увидеть его лицо.
— Без разницы.
Отстранилась из его объятий, достала кружки и разлила по ним кипяток. Кирилл устроился за столом напротив меня. По глазам видела, что ждет. Ответов, пояснений, хоть чего-нибудь, но не торопит.
— Мне было 15 лет. — сухим тоном, глядя в одну точку начала я рассказ. — А брату 20. Сколько себя помню, он всегда увлекался мотоциклами. А после совершеннолетия, когда получил права, начал участвовать в гонках.
Тогда проходили областные соревнования. Он мечтал победить и отправиться на всероссийские гонки. И вот в день соревнований мы с ним поругались. Не знаю почему, но мне очень не хотелось, чтобы он участвовал. Я отбирала у него шлем, кричала. Вела себя просто ужасно. Родителей не было дома. Может они бы меня остановили. Но я кричала брату, что он не может ехать, что обязан остаться дома. Правда не знаю, что на меня тогда нашло. Он злился, выгонял меня из комнаты. Но я не уходила. Кричала и колотила в дверь.
А потом уже на пороге, когда я отчаянно цеплялась за его куртку, Дима повернулся и сказал, что моя истерика — это всего лишь детский каприз. И он все равно поедет на гонку, потому что мотоциклы — это его страсть. И если мне что-то не нравится — это мои проблемы. С этими словами он вылетел за дверь, громко хлопнув ей напоследок.
— И что случилось потом? — вкрадчиво спросил Кирилл, когда я замолчала.
— А потом случилась гонка, в которой он разбился.
