Смотреть на это просто невозможно, и я скачу вокруг, не зная, как подступиться. В итоге умудряюсь ухватиться за край Сашкиного пиджака и тяну его на себя.
— Саша, отпусти Миронова, не трогай его! — дёргаю пиджак ещё сильнее на себя и Сашка, видимо, в порыве адреналинового возбуждения, дёргает рукой и его локоть проходится по моему лицу. Не сильно. Но от неожиданности я не могу удержаться на ногах и падаю в траву. Видя эту картину, Глеб сначала замирает, а затем с громким рёвом, налетает сверху на своего соперника и просто вбивает Белова в землю.
Раз за разом.
— Глеб хватит! Да что ж вы оба такие сложные?! — кричу, что есть сил. — Всё, убирайся отсюда! — вновь подскакиваю на ноги и вцепляюсь теперь уже в грязный и потрёпанный рукав Миронова. Он тут же замирает. Руки, сжатые в кулаки, разжимаются, и он поворачивает голову на меня. Глаза в глаза. С болью, со злостью, с отчаянием. Наши руки одновременно тянутся, и мы касаемся губ друг друга. Я смахиваю с его уголка кровь и грязь, а он с моего. Прикрываем глаза, восстанавливаем дыхание.
— Уйди, прошу тебя, — практически не различимо на слух шевелю губами. — Пожалуйста.
Открываю глаза, и слёзы сами катятся, глядя на то, как он сейчас смотрит на меня. Глеб тянется ко мне и, касаясь шершавыми губами моего уха, шепчет:
— Я никогда тебя не отпущу, — легонько касается рукой моего плеча, скользит по нему ладонью вниз, а, затем отстраняется и прихрамывая на одну ногу, направляется к своей машине. Садится за руль и уезжает."
"— Яна — Яна, какая же ты дурочка, — скрипит позади меня Белов старший и медленно со стоном пытается подняться.
— Ты же сказала, что между вами ничего не будет. Твои слова? А это что было? — разворачивая меня к себе, спрашивает и внимательно заглядывает в моё лицо.
— Это была жизнь, Саша. А ты… ты повёл себя просто ужасно. Я разочарована…
Он мотает головой с поднятыми вверх бровями и смотрит себе под ноги. Затем поднимает голову и говорит:
— Прости за это. Я не специально, — касается моей разбитой губы.
— Ну и гандон же я. Сильно болит?
— Нет, не сильно. Главное зубы целы, а это быстро заживёт, — пытаюсь выдавить улыбку, но как-то не особо выходит.
— Чёрт. Я себе руки хочу сейчас отрубить. Златик, ну правда прости.
— Саша, ну ты чего, я же знаю, что ты нечаянно. Хочешь, я тоже тебе врежу и будем в расчёте? — всё-таки смеюсь я.
— А давай! Давай, бей меня!
Замахиваюсь и бью его в плечо. Не сильно, но ощутимо. Может, хоть так он будет себя меньше корить.
