Одна мысль о том, что Глеб остался с женой, доводила ее до бешенства. Должна же быть справедливость в этом мире!
Они обязаны расстаться! Пусть он не придет к Ольге, но и с грымзой этой старой не останется!
Из подруг у нее осталась только Олеся. Вариант, конечно, такой себе, ни рыба, ни мясо, но другого все равно не было. На дружбе с легкой на подъем и боевой Катькой теперь крест стоял, отношения с Ирмой тоже пошатнулись, а больше обратиться было не к кому.
Поэтому Ольга позвала свою единственную оставшуюся соратницу в кафе.
Та пришла хмурая и не очень радостная, но в отличие от Ирмы не стала строить из себя не пойми что и не полезла с претензиями относительно заявления на Катерину. Вместо этого спросила:
— Как твоя беременность?
— Задолбала, — огрызнулась Ольга, — толку от нее никакого, один проблемы. Я жирная, носатая, неуклюжая, как пьяный бегемот.
— А мне кажется, ты очень красивая, — рассеянно сказала Олеся, — такая прям куколка беременная.
Ага. Куколка! Здоровенный розовый пупс, или свинка, или Карлсон.
Киндер сюрприз, мать вашу.
Подруга всегда была немного блаженной, но сейчас это раздражало особенно сильно. Ольга позвала ее не для того, чтобы выпрашивать дешевые никчемные комплименты, ей помощь была нужна. И сочувствие! Потому что такой несчастной Ольга себя не чувствовала никогда.
Это все идиотские гормоны виноваты! От них то смеяться хотелось на пустом месте, то ни с того слезы на глаза наворачивались."
"Ольге до дрожи было жалко своей талии, своего плоского ровного живота.
Своих узких щиколоток, которые сейчас под вечер напоминали слоновьи копыта. Было жалко носа, распухшего на фоне беременности. Кожу было жалко! Потому что, сколько бы она ни мазалась дорогущими кремами, проклятые растяжки все равно расползались по бокам и по груди.
Когда она затевала это мероприятие, у нее было четкое виденье того, как потом все это исправлять. Богатый мужик дает денег, чтобы вернуть былую красоту, и спустя пару месяцев после родов она должна была быть как новенькая.
Даже лучше.
Что будет теперь — она даже боялась представить. Этот скупердяй за каждую копейку готов удавиться, а тех крох, что называют алиментами, на реконструкцию утраченной красоты точно не хватит.
Волосы правда были красивыми. Тут не отнять. У нее в жизни не было такой густой шелковистой гривы, как сейчас. Но статейки в интернете коварно намекали, что потом, после родов, все отвалится и станет хуже, чем было.
Словами не передать, как сильно все это ее бесило.
