Глава 20
Жизнь налаживалась…
Я не скажу, что все осталось позади, а вокруг нас прыгали розовые единороги, брызгая от восторга зефирками и ванильными радугами.
Конечно нет. Единорогов давно перестреляли, выпотрошили и наделали из них косоглазых чучел. Такова реальность, и надо было с ней как-то мириться.
Головой я понимала, что Глеб попался на крючок хитросделанной щучки, что когда тебе подсовывают коктейль, от которого сносит крышу, то практически нет шансов выйти из битвы без потерь. Глазами видела его отношение к белобрысой проблеме — в нем была пустота и полное отторжение.
Она ему на фиг не сдалась, вообще, полностью, от и до. Как кусок навоза, который прилип к ботинку.
Но сердце… в сердце сидела заноза, и кто его знает, когда она рассосется полностью. Если рассосется.
В этой истории вообще было слишком много «если».
Если бы он не щелкал клювом и не вел себя, как благородный лопух, его бы не выбрали на роль жертвы.
Если бы он не взял тот дурацкий бокал у какой-то непонятной девки, его штаны и головастики остались бы на месте.
Если бы у нее не родился ребенок, который все усложнял в миллион раз. Я, наверное, до конца жизни буду вздрагивать и невольно ждать его вторжения в нашу жизнь."
"Я не желала зла ребенку, но и не была из тех женщин, которые привечают нагуляшей со стороны. Моя позиция осталась неизменной — никаких контактов и точек соприкосновения. Просто нет и все. Прощение не подразумевало полного принятия и готовности с закрытыми глазами тащить в свою жизнь инородные объекты.
Этот мальчик всегда будет для меня свидетельством измены. Хоть и невольной, но все-таки измены. Поэтому пусть будет счастлив, но подальше от меня и моей семьи.
Эгоистка? Естественно! А как иначе?
Жестокая? Возможно. Это только в сказках сладкие всепрощающие овечки побеждают чудовищ трепетным взглядом, невнятным блеянием и пунцовыми щеками. В жизни приходится держать удар, а когда у тебя дети — еще и над ними щит поднимать. Потому что кто, если не мы?
Стыдно ли мне за свои действия? Нет.
Сомневаюсь ли я в принятом решении остаться с Прохоровым? Нет.
И пусть меня осудят приверженцы резких мер. Их право.
А мое право — самой решать, что мне нужно для счастья.
Новый мужик? Я однолюбка.
Жизнь, начатая с нуля на пепелище воспоминаний? Да с фига ли? Если я в прежнюю вкладывалась по полной и не хочу от нее отказываться?
Не всегда сила — это уйти, громко хлопнув дверью. Иногда гораздо больше усилий требуется для того, чтобы остаться.
Я осталась. И не жалела.
