Я, дурак старый, взял и спросил, какое, а она начала всякую херню лепетать, мол давно меня заприметила, давно наблюдала, да все стеснялась подойти. И такой я весь из себя прекрасный, страстный и опасный, что сердечко ее трепещет при виде меня. Все кружку ближе подвигала, а потом раздеваться начала, пыталась на руки забраться, с поцелуями лезла.
Меня тряхнуло. Я представила, как эта охотница за карьерным ростом к моему мужу лезла, и испытала жуткую потребность выскочить из кабинета, догнать ее и задушить.
Чертовы гормоны.
Закипела моментально! Пришлось напоминать себе, что сейчас время для цивилизованного разговора и расставления точек над ё, а ненужные эмоции все только усугубят и испортят.
— И что дальше? — прохладно поинтересовалась у мужа.
Хорошо, что мои собственные руки были сложены на груди, иначе бы он увидел, что трясло меня не меньше, чем его самого.
— Я ее осадил, конечно. Начал разговаривать, и буквально через пару минут появилась ты. Сама, кстати, пришла, или направил кто?
— Направили добрые люди.
— Ну да… Куда же без них, — невесело согласился Глеб.
— Где Людмила? — чуть развернувшись, я кивнула в сторону пустой приемной.
— Отпросилась на пару дней. Какое-то событие у родственников. Я ее отпустил. Сегодня не будет и завтра.
Получается, девица пришла, увидела, что перед кабинетом никого нет, и решила действовать. Сделала кофе, насыпала туда неведомого дерьма, потом дала Ольге сигнал и пошла в атаку.
— Если сомневаешься в моих словах — возьми записи с видеокамер.
Там будет все.
Словами не передать, как стало горько в этот момент. Всегда во всем друг другу верили, а теперь были вынуждены прибегать к доказательствам, докатились до той стадии, когда просто слов уже было недостаточно. Это больно. Это страшно. От одного этого хотелось бросаться на стены и рычать, словно волчице. Когда это закончится? Я больше не хочу так! Мне так не надо!
— Я тебе верю, — сказала я, подошла ближе и устало опустилась на стул. Как-то разом все кончилось. И силы, и запал, и желание шевелиться, — прости меня.
— За что? — не понял Глеб и весь как-то подобрался, не зная, чего от меня ожидать.
Я потерла ледяными пальцами пульсирующий висок и начала говорить:
— У меня неделю назад состоялся разговор с одной девушкой. Ее зовут Олеся.
— Я тут точно ни при чем, — в знак протеста Прохоров скрестил перед собой руки, — не знаю ни одной Олеси. И знать не хочу! Что бы она тебе не наговорила — все не правда!
— Это подруга Ольги.
