Я молчала, переваривая услышанное. Олеся тоже как-то неуклюже замолкла на середине фразы. Потом правда кашлянула и добавила:
— Извините, что побеспокоила вас. Просто хотелось хоть как-то… компенсировать, а то я все молчала, молчала, думала, что она одумается. Надо было раньше позвонить. Простите.
Так странно слышать извинения от одного человека за поступки другого.
Конечно, хотелось наехать. Мол, раз все знала и мучилась от уколов совести, так позвонила бы раньше. Но я не стала.
Зачем? Она же все-таки переступила через себя.
Позвонила.
Значит, не все в людях потеряно.
— Спасибо. Вы очень помогли.
— И это… как его… я рада, что вы остались с мужем, несмотря на все Олины происки. Вы очень сильная женщина.
— Вы о фотографиях, которые получила моя дочь?
В трубке раздался шумный выдох и убитое:
— И об этом тоже.
Я чуть было не прицепилась к ней с расспросами по этому делу, но вовремя прикусила язык. Она теперь и так никуда не денется, поэтому не хотелось спугнуть.
— А о чем еще?
— Вы знаете, мне пора.
Я и так отняла у вас слишком много времени, — засуетилась Олеся, — хорошего вам дня…
— Погодите! Олеся! Пожалуйста, если вам есть что еще сказать — скажите. У нас сейчас очень тяжелый период, — я позволила эмоциям выплеснуться, просочиться наружу, — я держусь изо всех сил, но это очень непросто. После того, как Глеб связался с Ольгой, после того, как я узнала про ребенка на стороне, моя жизнь раскололась. Это очень тяжело… когда тебя предают…
Снова сдавленный всхлип в трубке.
— Олеся? — позвала я.
— Вы знаете, — едва слышно сказала она, — это предательство… Оно ведь за уши притянуто. Ольгу на тот прием пригласила подруга. Специально, чтобы помочь найти состоятельного мужчину. Простите, но имен не назову. На тот вечер Оля шла с четкой целью поймать кого-то на крючок. Она подготовилась и шла во всеоружии, чтобы не было осечек. И мне жаль, что выбор пал на вашего мужа.
У меня похолодело внутри:
— Вы имеете в виду, что она что-то сделала, чтобы увлечь его? — в душе всколыхнулось запоздалое горькое понимание.
— Что-то подмешала ему? Отраву?
— Нет-нет! Не отраву! Она не преступница, чтобы травить человека! Просто таблеточки какие-то, для поднятия либидо, — сказала она и замолкла, а потом взяла и разревелась, — я не должна была вам этого говорить. Я плохая подруга.
— Зато честный человек. Спасибо вам.
Она, не прощаясь, отключилась, а я так и осталась сидеть, прижимая телефон к уху и слепо таращась перед собой.
