Конечно, Каэн надеется, что наместником сделают именно его.
— Я уверен, что достойный найдется! — выкрикивает дребезжащим голосом император. И я уверен, что кровь достойного течет в жилах одного из вас!
По залу проносится едва слышный общий вздох.
— Среди вас много достойных драконов, и многие из вас имеют отпрысков, обладающих силой, которую вы подарили им благодаря тому, что соединили свои сердца и души истинными союзами. Бог был благосклонен к вам больше, чем ко мне. Я был бы раздосадован этим обстоятельством, если бы моя любовь к каждому из вас не простиралась выше небес и самых высоких горных пиков на краю земли.
Но горевать не о чем. Каждая из моих жен любила меня, и каждой я дарил столько любви, сколько было в моем сердце. Однако лишь один из моих союзов был признан богом, подарив мне истинную на склоне моих лет, но бог не дал мне шанса продолжить мое потомство. Так что теперь дело за вашими отпрысками, еще не обретшими свою чешую, перешедшую к нему от ваших линий.
Старик останавливается и снова начинает кашлять.
На этот раз кашель звучит еще хуже. Император сотрясается всем телом и кажется, что он вот вот рухнет на пол. Но приступ прекращается, и он, держась одной рукой за палку, а другой за плечо своей юной истинной, продолжает говорить:
— Когда придет час, одному из вас я скажу где земля укроет мое тело навеки. Когда придет час, один из вас придет и укажет вашему отпрыску, где искать императорскую чешую. Один из вас, станет отцом нового императора. Истинного императора, рожденного от истинной пары.
Линия одного из вас, с того самого момента, как ваш сын найдет мою чешую и воссоединится с нею телом и душой, станет императорской.
Император замолкает и по залу проносится бормотание. Каждый князь что-то говорит своей жене. Каждый, кроме Каэна. Мой муж молчит и только не отрывая взгляда смотрит на императора.
— Первый, кто объявит о грядущем появлении наследника, станет тем, кто удостоится чести принять императорский трон и стать временным наместником, пока его отпрыск не войдет в пору совершеннолетия.
По залу теперь уже проносится явный ропот. Некоторые из двух дюжин князей даже позволяют себе что-то выкрикивать недовольными голосами.
Мой князь поворачивается ко мне и говорит мне на ухо.
— Помнишь что я говорил тебе, Анна? Не подведи меня.
— Но…
Я обрываю себя на полуслове, видя внутри глаз Каэна такую непоколебимую твердость и мощь, что мне становится страшно не только за себя, но и за всех присутствующих.
