Но у главврача проконсультироваться можно? Все-таки жена моя…
Девушка растерянно хлопает ресничками.
- Так четыре дня у нас лежит, а вы…
- Каюсь, был в отъезде. Вот только узнал и сразу к вам. С другого конца страны приехал, а страна у нас большая. Двое суток не спал.
Обезоруживающе улыбаюсь.
- Понимаю, - бормочет работница, - вы поднимитесь на четвертый этаж, там кабинет Марка Антоновича. Он сейчас у себя. Он вашу жену лично ведёт. И он вам всё расскажет.
- Спасибо вам, вы моя спасительница!
Румянец покрывает щечки девушки.
- А реанимация у вас…?
- На шестом, но вам туда нельзя. Бахилы вот возьмите.
Протягивает в окошко синие кулечки.
- Ну что, поехали к этому главврачу? – по-деловому уточняет мать, цокая каблуками по коридору.
- Нет, давай сразу с шестого начнем. Посмотрим, как там.
Стоило нам выйти на этаже из открытых дверей лифта, как навстречу, из одной палаты, выбегает медсестра.
- Девушка! – останавливаю я её, - жена моя тут лежит. Марина Рогальская, подскажите?
- Ой! - вздрагивает она и смотрит на дверь откуда, только что, выскочила.
"
"Слежу за взглядом медсестры и запоминаю куда она посмотрела. Отлично, значит Маринка там.
- Да, но она только что в себя пришла. Вот, сейчас Марка Антоновича позову. Вам пока туда нельзя!
- Конечно, конечно! - со всей заботой говорю я, - Как она?
- Вы знаете, получше. И с ребёночком вроде дела хорошо! Четыре недели, еще такой срок опасный, но вроде всё обошлось!
Медсестра быстро запрыгивает в лифт и исчезает за закрытыми дверьми.
- Ребёнок? – переспрашиваю я.
- Четыре недели, Глеб! – мать прижимает руки ко рту.
И тут до меня начинает доходить.
- Она беременна от меня, что ли?
Пытаюсь вспомнить события месячной давности. Да, выходит мой. Ошарашено смотрю на мать.
- Это твой ребёнок, Глеб, – то ли уточняет, то ли спрашивает мать.
- Мой, - уверенно отвечаю я.
- Ну значит, пришло время с ней поговорить!
И расправив плечи, моя мать резко открывает дверь в палату Марины.
Глава 42. Марина
Я вытираю слезы и перевожу дыхание.
Пока нет сил думать. Надо просто успокоится.
Вдруг дверь резко распахивается и походкой от бедра в палату заходит последний человек на земле, которого я бы сейчас хотела видеть. Моя свекровь.
Нет, предпоследний…
Следом вальяжно заходит мой муж и прислоняется к дверному косяку, сложив руки на груди.
Непроизвольно натягиваю простынь до подбородка. Мне хочется съёжится и спрятаться. Я не готова воевать сейчас. Мне слишком больно сейчас и без них.
