– Жаль, не познакомилась с ней…
- Ты сломала жизнь всем! Мне, Ваське, маме! Всем! - начинаю закипать я, - Погоди…
Холод заползает в мое сердце. Страшная догадка скребет сознание своим острым когтём.
- Это твоих рук дело? – киваю в сторону Маринки. – Я убью тебя.
В моем голосе столько ледяной ярости и силы, что все понимают - это не пустые угрозы. Я делаю быстрый шаг вперед, и слышу, как трость летит на пол из Ромкиных рук, и друг уже крепко обхватывает меня, чтобы я не наделал глупостей.
- Леха! Леха! - бормочет он, - не надо, Лех!
- Моих рук…? Что…? – поворачивая слова вялым языком уточняет Ира.
- Я убью тебя! Убери руки, Ромыч! Или я и тебя…
- Да она же угашена в хлам! Ты что не видишь? - уже срываясь на крик орет Ромка, - Ты хочешь из-за нее на нары отъехать? А Васька? Мама? Маринка? Успокойся, Лех! Успокойся!
Говоря все это, Ромка старательно оттаскивает меня в другую сторону коридора. Взгляд снова падает на Маринку. Ну где-же скорая! Снова, невольно, вижу перед собой эту мерзкую женщину, к которой давно не испытываю нечего кроме ненависти.
- Тварь! - бросаю ей в лицо.
Ира задумчиво чешет голову.
- Вызови ментов, Лех! Надо разобраться как она сюда пробралась! Отпускаю? Ты себя контролируешь?
- Да отпусти ты меня! - вырываю руки из хватки друга.
Злюсь, но очень благодарен ему. Я и правда мог ее убить.
- Какого хрена ты тут делаешь? Как ты тут оказалась? Кто тебя пропустил?
Ира смотрит на меня пустыми глазами слегка покачиваясь при этом.
- Где мой малыш? – вдруг говорит она, пытаясь остановить на мне взгляд.
- Твой малыш? - переспрашиваю, и слышу, как мой голос гремит в стенах дома,- возможно в том притоне, где ты его пыталась продать? Почти восемь лет назад, помнишь? Твой малыш? Да как ты смеешь вообще упоминать нашего сына, после того, что из-за тебя с ним было?
- Скорая, Лех! – кричит Ромка. – Я открою ворота!
Мы остаемся втроем. Я и две женщины. Я смотрю на свою женщину из прошлого, и понимаю, что она могла уничтожить мое будущее.
- Напомню условия нашей сделки: я даю тебе на хлеб, а взамен, ты никогда близко не подходишь к сыну, моей маме и моему дому. Я даю тебе на хлеб, но я догадываюсь, на что ты тратишь на самом деле. – смотрю на ее пятна на руках. – И мне уже все равно. Слишком долго я пытался тебя спасти.
Хотя, сможет ли понять хоть что-то, из моей фразы, ее разрушенный мозг?
В дверь врываются два фельдшера с Романом.
- Что с ней? - наклоняюсь я над Мариной.
