– Такие вещи прощать нельзя! Я как женщина тебя понимаю. Ты не хочешь их проучить?
- Уже второй человек из вашей семьи спрашивает меня о мести, - смеюсь я, - а вы выходит страшные люди!
- Нет, - совершенно серьёзно отвечает Елизавета Ивановна. – Мы добрые люди. Но добро, как известно, должно быть с кулаками. Хм… Помню по молодости загулял у моей подруги муж, так мы ему во все нательное белье перца насыпали и прогладили утюгом хорошенечко, он, ходил, чесался, плакал, а мы сказали, что бывшая его «наградила» чем-то.
Ну тогда другое время было, разводы тяжело шли. Сейчас в ваше время полегче.
- Да, - соглашаюсь я. – Очень хочется появиться завтра на пороге этого ресторана во всей красе и утереть им носы. Алексей заодно предложил поднос об голову мужа разбить.
- Поднос - это хорошо, - смеется Елизавета Ивановна, - но он может увернуться. А тебе вот что могу предложить, - заговорщицки подмигивает мне женщина и открывает ящик комода, - есть у меня капельки рецептурные, в моем возрасте иногда приходиться по две-три принимать, но, если добавить мужу около десяти капель в еду в ресторане, он будет летать до туалета и обратно, быстрее ветра.
Держи!
Она протягивает мне пузырек.
- Спасибо, вам, Елизавета Ивановна, но у меня уже есть пара мыслей! – отвечаю, вертя в руках лекарство.
- Расскажешь? – наклоняется она ко мне.
Спасибо за вашу поддержку. Продолжение уже завтра
Глава 22. Алексей
Я давно отвык от больших шумных вечеров. Нет, Васька, конечно у нас любит зажигать, но сегодня все было как-то иначе.
По-семейному что ли.
Совершенно не ожидал, что мать с сыном сегодня приедут, не успел предупредить, что Марина у меня дома. Хотя до последнего не знал, согласиться она снова остаться у меня или уже нет. Дал я маху конечно сегодня! Может Ромка и прав, надо было не только работой заниматься, а хоть иногда и выбираться куда-то поболтать с девушками. Когда я последний раз не по работе общался с женщинами? Три, пять, семь лет назад… Не помню.
Да и не до того было. Сын маленький на руках. Врачи. Кто поднимет если ни я? Пахал днями и ночами. Как с ума не сошел, не знаю. Вру – все я знаю. Вот он - сын - сидит и болтает без умолку. А тогда сказали, что никогда не заговорит. Это был мой главный стимул на года. Хорошо мать всегда была рядом. И нечего! Подняли! Бегает, прыгает, учится!"
"Немного напрягся сначала, не знал, как мать отнесётся, что у нас Маринка.
