Ромка садиться. Медленно делает глоток и молчит. Хороший у меня друг. Понятливый. Через минуту я выдыхаю и откидываюсь на стуле и вот тогда он начинает:
- Понять, что происходит в голове у женщины сложно. Но возможно. А если ты дашь мне вводные данные, я даже постараюсь дать тебе дружеский совет. Ты же за этим меня позвал?
- Да. – рявкаю и Ромка поднимает обе руки.
- Сдаюсь, не рычи на меня! Я не она! А она у нас кто?
- Марина. Марина Игоревна учительница моего сына.
- Ой. Какая прелесть! – немного язвит он и подносит стакан ко рту.
Поднимаю на него тяжелый взгляд и Ромка тут же опускает стакан.
- Подожди, что все так серьезно? Извини. Умолкаю.
Встаю начинаю снова мерить шагами кабинет под вопросительный взгляд друга.
- Лёх, ты уже начни рассказывать-то!
- Да что тут рассказывать – я дурак! - наливаю себе воды и выпиваю залпом. - Я после истории с Иркой вообще в работу с головой ушел. Как отрезало от женщин. Ну, ты в курсе. А тут альбом сына нашел. Он у меня дома забыл, а там портреты.
И все такое с цветочками. У моего пацана, прикинь! И подписи везде «Любимой Марине Игоревне», «Марина Игоревна, вы сама добрая», «Вы - сама замечательная». Только что «любимой маме» не написано, понимаешь? Привез матери, рассказываю и она туда же. Мариночка у нас просто чудо! Мариночка то, Мариночка это. Приди на собрание. А мне реально некогда и вообще, это не красиво как-то. Сводничество какое-то! А тут помнишь историю в октябре, когда нас подрядчик кинул?
- Такое не забывается! – кивает головой Ромка.
- Ношусь в мыле, голова крутом и праздник еще в школе в этот день. Мать уперлась: не придешь ко внуку - ты мне не сын. Пришлось мчаться, как был со стройки. Захожу в класс и… - снова наливаю стакан воды и иду на место. - Ромыч, а ты когда-нибудь влюблялся?
- Нет, ну… - мнется он.
- Не в грудь и попу, и не в длинные ногти с ресницами. А вот просто смотришь на нее, и все! Я в углу сижу, - продолжаю рассказывать я, - на комбез свой грязный гляжу, а на нее посмотреть боюсь.
А она такая… словно в кругу света и дети вокруг неё. Счастливые такие. И она, такая… – делаю какой-то пас руками не в силах подобрать слово. – Скажи, я дурак?
- Нет, Лех. Ты просто влюбленный тридцати-семилетний мужик. Я тебе даже завидую.
- Да чему завидовать? - вскипаю я. - Навожу справки. А она замужем…
Ромыч вздыхает, а я оканчиваю фразу:
- … за Глебом Рогальским.
- Чего? – друг округляет глаза.
