Я знаю, что я в своём праве быть здесь, но так не хотелось бы ругаться сейчас при Васе.
Замираю посреди комнаты с пакетом тетрадей в руках.
Стою напротив открытого дверного проема, вижу, как в квартиру заходит Глеб и останавливается посреди коридора, увидев меня.
- Так, так, так… - медленно произносит он. – И что же ты забыла в моей квартире?"
"- Ну, во-первых, не в твоей, а в нашей, – парирую я, быстро взяв себя в руки, - и уж если на то пошло, в моей квартире!
- С чего бы это? – Глеб швыряет ключи на тумбочку, промахивается и они со звоном летят на пол.
- С того, что ко мне заходил твой отец и показал очень интересные документы. На мою квартиру.
- Да как ты смеешь? – он кидает свей кожаный портфель на пол в прихожей и заходит ко мне в комнату.
- Смею что, Глеб? - я делаю шаг к нему на встречу, - Прийти в свой собственный дом? Забрать свои вещи?
Глеб стоит напротив меня, хочет что-то сказать, но начинает хватать ртом воздух. Он сейчас похож на рыбу, выброшенную на берег. Большого надутого леща.
- Это моё! - кричит он, и его лицо становится красным, - это всё мое! Тут твоего вообще нечего нет!
Нет, он скорее похож на маленького мальчика, ему осталось только топнуть ногой и потребовать, чтобы я отдала ему машинку, иначе он позовет маму.
- Хорошо! – спокойно отвечаю я, - вот тетради школьные заберу, а всё остальное - твоё!
- Да ты… Да ты… - он пытается подобрать слово, - ты вообще…
Я уже с нетерпением смотрю на него, мне даже хочется его подбодрить, настолько он сейчас выглядит нелепым.
Так странно, от меня вдруг отступает весь страх. Я просто смотрю перед собой и вижу жалкого, опустившегося мужчину.
- Мама права! – вдруг кричит Глеб, словно уцепившись за мысль, - Ты - дрянь!
- Знаешь, Глеб, мне сейчас так стыдно, - говорю я, – за себя…
В его глазах вспыхивает гордость:
- Конечно, тебе должно быть стыдно!
- За то, что я доверяла тебе все эти годы, - продолжаю я, не обращая внимания на то, как меняется его лицо, - за то, что действительно думала, что ты - хороший человек, Глеб.
Я чувствую, что наконец могу ему сказать всё, что накопилось у меня на сердце. И с каждым словом, я чувствую, как мне становится легче.
- За то, что боялась тебя потерять, – спокойным голосом говорю я, - Ты жалок, Глеб. Ты можешь возвышаться только за счет тех, кто слабее тебя. Мне стыдно, что я чуть-чуть поверила тебе и твоей матери в больнице. А знаешь, ты даже ногтя Алексея не стоишь… Мне стыдно за свою доверчивость. А тебя мне просто жаль.
