Скажите, Алексей, у вас есть в планах расторгнуть контракт с нашим заводом?
Мои брови взлетают вверх. Его так волнуют деньги? Ну и гнилая семейка.
Видимо все это отражает на моем лице, потому как Давид быстро себя поправляет:
- Я скверно выразился. Под ваш заказ были открыты новые рабочие места. Я хочу избежать увольнений. Я больше не руковожу всем, но мой голос решающий.
- Я понял! – останавливаю его, – Бизнес - это бизнес. Других людей это не касается. Я не собираюсь отзывать контракт.
Мне это тоже не выгодно. Хоть и неприятно работать с…
Замолкаю. Передо мной его отец. И кажется, он порядочный человек.
- С подлецом! С мерзавцем! Продолжайте! Не стесняйтесь в высказывания, молодой человек! – вдруг прорывает моего собеседника.
Весь спокойный тон моментально исчезает, и я вижу, как гримаса злости отражается на красивом лице Давида.
Я невольно удивляюсь.
- Я вырастил подлеца! - продолжает он. – За свою жизнь я сделал много важных проектов, но завалил самый главный! Не смог вырастить из этого мальчишки достойного мужчину!
Давид Григорьевич поднимает отрешенный взгляд, и говорит, словно сквозь меня:"
"- Мы познакомились с его матерью, когда Глебу было почти тринадцать.
Злой, ехидный, изворотливый – таким он достался мне. Я думал, это из-за того, что он рос без отца. Я любил его. Воспитывал. Старался не замечать его дрянные поступки и объяснять почему так нельзя. Изольда твердила, что он изменится, когда вырастит.
Но становилось только хуже. Всю жизнь надеялся, что Глеб поймет, что значит быть мужчиной. А оказалось, что он научился только врать и сорить деньгами.
Я молчу в замешательстве. Вижу, что каждое слово дается Давиду Григорьевичу с трудом и болью. Его правая рука попеременно то сжимается в кулак, то невольно теребит ворот рубашки. В левой он по-прежнему держит папку.
«Хорошо, что мы в тени, - проскальзывает мысль, – как бы его еще сердечный приступ не хватил.
Все-таки не мальчик»
Словно прочитав мои мысли, Давид лезет во внутренний карман пиджака и достает оттуда блистер с таблетками. Быстро отправляет одну под язык.
- Прошу прощения, Алексей! Нервы.
Сочувственно киваю.
- Да будет вам известно, что я пригрозил ему, когда он начал отношения с Мариной. Я, когда увидел эту девочку, такую чистую, такую хорошую, такую светлую… и умную! Да-да! не удивляетесь, Алексей! Я хорошо разбираюсь в людях.
