Это были и слова и глубокий ментальный зов одновременно.
Волчица успокоилась окончательно. Настолько, что я смогла понять, что произошло со мной несколько минут назад: я ощутила нахлынувший страх своей Волчицы быть отвергнутой и закрытой, как раньше. Моё альтер-эго хотело жить полноценной жизнью! Волчица почувствовала эмоции мамы, как тогда, пятнадцать лет назад, и забрала контроль на себя, испугавшись повторения истории. Это был её протест и заявление о себе.
Я пыталась говорить с ней, мысленно представляя, как открываю рот, но она меня не слышала.
Пробовала позвать отца, но не выходило. По ощущениям я будто бы оказалась за стеклянной стеной, поднявшейся между мной и Волчицей."
"Как достучаться до неё? Как объяснить, что мне можно довериться? Что я не та маленькая девочка, боявшаяся её? Теперь Волчица не доверяла мне. Игнорировала.
И тогда я сосредоточилась на своих чувствах. Она должна их почувствовать, ведь я и она — одно целое!
Слова были излишни. Только эмоции! Я представила её и себя, стоящих рядом, как партнёры.
«Я больше не забуду тебя!»
А в следующем мгновении я смотрела в её-свои глаза — светло-карие до желтизны.
«Не будет тебя — не станет меня».
Всё моё существо стремилось к Волчице через преграду между нами.
«Доверься! Доверься… И я никогда не откажусь от тебя!»
— Пора возвращаться, Кристина! — зов прозвучал неожиданно и для меня, и для Волчицы. Она осознанно посмотрела на меня через стеклянную стену и шагнула вперёд, не замечая препятствия.
А его-то и не было вовсе. Истончилось и исчезло. Я шагнула навстречу. Наши сущности прошли одна сквозь другую, но не разделились за спинами, а остановились посредине — стали единым целым.
«Я не подведу!» — твёрдо пообещала и обернулась человеком.
— Ну, вот и хорошо, — Александр Емельянович протянул мне халат, и я быстро накинула его на себя, туже затягивая пояс на талии. — Нашли друг друга? — мужчина одновременно был строг и улыбался глазами.
— Да, — просипела.
Тыльной стороной руки вытерла губы. Во рту почему-то был привкус кожи и земли. Старший Астахов вдруг ухмыльнулся.
— Купишь мне сапоги, как в городе будешь. Сорок пятый размер!
— Куплю… А зачем? — растерялась, вглядываясь в искрящиеся весельем глаза хозяина дома. И вдруг почувствовала обиду своего Зверя на старшего Астахова! За то, что отобрал так привлекательно пахнущую добычу!
— Сапог… моя добыча, — произнесла вслух то, что чувствовала я-Волчица.
