Я тогда впервые приехала сюда погостить на каникулы со Светой и своими родителями.
Зинаида Михайловна была молодой бабушкой — всего-то пятьдесят восемь лет, ещё даже не пенсионерка по возрасту. Я с удивлением отметила, что за три года моего отсутствия она и не изменилась вовсе. Всё такая же красавица: русая коса до пояса, голубые глаза зорко смотрят на внуков, и фигура отнюдь не поплывшая, но такая мягкая. Она вся была уютная, как и её дом.
Меня заметили.
— Ах, Кристина, внученька! Приехала, наконец-то! — глаза Зинаиды Михайловны вдруг влажно заблестели.
Она ступила мне навстречу, а я бросилась к ней в такие знакомые с детства объятия. Вот не родная она мне бабушка по крови, но отношения у нас с ней тёплые. И мне вдруг так стыдно стало, что я три года из-за какого-то парнокопытного не навещала бабушку Зину!
— Бабушка! — вскрикнула и вдруг расплакалась от переполнявших меня чувств.
— Ой, деточка. Ну, ты чего?! — женская ладонь мягко гладила меня по голове. Со спины прижалась Светочка и тоже захлюпала носом.
— Соскучилась, — переводя дыхание, призналась и сквозь слёзы рассмеялась. — Свет, а ты чего ревёшь?
— За… за компанию!
* * *Окончательно успокоились мы со Светой у себя в комнате. Зинаида Михайловна наказала нам устраиваться и выходить на кухню ужинать. На исходе был пятый час пополудни.
Я переступила порог и словно провалилась в своё детство. Даже перед глазами мелькнуло видение нас со Светой маленьких.
Деревянный сруб стен, покрытый лаком. Через окно виден огород.
Две кровати застелены стёгаными покрывалами ручной работы с обвязанной крючком каймой. У окна между кроватями деревянный стол на изогнутых ножках, накрытый льняной скатертью. Гранёный кувшин с водой и стаканы. Хрустальная вазочка с баранками и конфетами. Двухдверный шкаф для одежды и две полки: с книгами и нашими со Светланой игрушками.
— Хорошо, что ты уговорила меня поехать с тобой, — широко улыбнулась, осматриваясь по сторонам.
Наши сумки уже были в комнате, но разбирать их вот прямо сейчас не хотелось.
Порывшись, достала только вещи первой необходимости и присела на кровать, вытягивая ноги и наблюдая за тем, как подруга суетливо и бестолково бегает то к шкафу, то к сумке возле двери.
— Свет, а сумку поднести к шкафу не пробовала? — фыркнула смешливо, глядя, как подруга остановилась и наконец-то осмысленно посмотрела на сумку.
— Тьфу, ты! — в сердцах плюнула та и уселась на свою кровать, напротив меня, отзеркаливая мою позу.
