Так нельзя. Только вперед.
Стук моих каблуков звучит на контрасте, и его, наконец-то, замечают. Удачно цокот прозвучал в паузе. В постели начинается шуршание, все заканчивается раньше времени. И когда до спальни остается всего шаг, ведь я иду так медленно, будто к ногам привязали пудовые гири, дверь в комнату отворяется, появляется муж в одних боксерах и старается прикрыть за собой дверь.
– Мила, ты рано, – сбивчиво говорит Кир.
Еще бы, оторвала от такого занятия. Темперамент у него большой, неудивительно, что тело покрыто капельками пота, а грудь часто-часто вздымается.
Трудился на славу.
– Отойди, – севшим голосом прошу его.
В нем все: и боль, и отчаяние. Мне как будто песка насыпали в горло и просят сказать речь пустынным голосом. Сейчас мной только детей пугать. Отличную бы Бабу Ягу сыграла.
– Мил, это не то, что ты… – поднимаю руку в воздух, потому что не хочу слушать банальных оправданий.
Мы оба не успеваем ничего сказать. Дверь за спиной предателя резко открывается, и я вижу ту, от кого точно не ожидала подобной подлости.
– Нет, Мила, это именно «то»! Не оправдывайся, котик. Нам ведь так хорошо вместе, а ты все не решался ей рассказать. Судьба нам помогла.
Завернутая в одну простыню, она льнет к спине мужа, не забывая посмотреть на меня с триумфом, превосходством, победой. За что она так со мной? Что я ей сделала такого, что она всегда все у меня отнимает?
– Карина? – имя сестры срывается с губ вместе со слезами.
Глава 2
Милана
– Да, я. Не ожидала?
Кривя накачанные губки, выдает младшая сестра, упиваясь своим превосходством.
– Мы уже больше… – муж шикает на нее, не давая договорить, а мне хочется, чтобы она договорила.
– Замолчи, Карина. Скройся вообще с глаз моих, – шикает не нее, на что сестра обиженно фыркает и уходит вглубь комнаты, демонстративно укладываясь в нашу постель.
Мне хочется узнать, сколько времени за моей спиной процветает ложь и предательство. Мне хочется знать, как долго нашу постель оскверняет другая. Да, мне больно, но еще больнее знать, что из тебя делали дурочку.
Сердце разрывается от боли. По нему словно прошлись кошачьи когти. Грязные, заставляющие раны щипать, гноиться и болеть от попавшей инфекции. Пять лет брака коту под хвост.
Брака…
Усмехаюсь собственным мыслям, несмотря на неутихающую боль внутри. Раньше всегда смеялась с фразы: «Хорошее дело браком не назовут», считая это глупостью обиженных людей. Теперь сама плачу.
– Заканчивай поскорее, и возвращайся.
