Твоё место в покойной яме с такими же тварями, как и ты. Нам Самир все про тебя рассказал, дрянь такая. Вообще не смей прикасаться к моей внучке. Заразишь ещё чем.
Кидает в меня обидные фразы, пытается забрать ребёнка, но я ни в какую. Можно унижать меня, оскорблениями посыпать, но малышку она не тронет.
– Отойди!
– Нет!
– Что здесь происходит? – раздается грубый голос хозяина дома.
Он зол, а хозяйки рядом нет. Поругались? Это все из-за меня. Почему все вокруг меня страдают? Почему? Почему? Почему? Хочется рвать на себе волосы, ведь все страдают, когда хотят помочь.
Господи, за что? Может,мне лучше быть одной?
– Ох, Самир. Приструни девку. Совсем от рук отбилась, – и тычет в меня пальцем. – Оскорбляет, унижает.
Я?
– Милана, тебя к столу не приглашали. Покинь столовую. А твое поведение мы обсудим позже. Сын утром велит тебе уезжать. Он просто забыл, что такое настоящая женщина. Прочь, - хлопаю глазами, но делать нечего.
Подталкиваю малышку к маме, чтобы горгона не схватила и выхожу с гордо поднятой головой.
– Стой, – командует, как собаке, но все же застываю на месте не оборачиваюсь. – Ты забыла извиниться перед госпожой Байсаровой.
Нет уж. Разворачиваюсь на пятках и смотрю прямо в глаза грымзы.
– Нет. Пусть она извинится сначала перед Амой, за обвинения в плохом воспитании внучки, за то, что Ама – плохая хозяйка и за то, что это Ама загнала Батура в больницу.
Глаза Хасанова-старшего стали, как блюдце, а Байсарова побледнела. Можете считать меня плохой, но я не могу иначе. Это ведь его дочь! Он должен её защитить.
А чтобы защитить надо знать.
– Ах ты, – женщина хочет кинуться на меня, но Самир появляется из ниоткуда и выполняет свою работу, защищает.
– Лейла. Ты правда так сказала про Аму? – Самир, который Хасанов, спрашивает грымзу, а я убегаю наверх.
Трусливо. Корю себя за несдержанность и что была так не учтива. Но разве можно молчать? Я уже молчала. Хватит!
Но как же стыдно.
Сворачиваюсь калачиком и горько плачу, прижимая к груди подушку. Так мне и надо. Замужней гулящей девке.
Плакать и знать, что завтра меня выкинут, и закончилось моё счастье по имени Дамир.
Не знаю, сколько плачу. Время потеряло свой счёт. Но когда дверь открывается, мне становится страшно. Неужели Хасанов решился меня уничтожить, чтобы сын точно не простил?
Подскакиваю на кровати, готовая отбиваться.
– Кто здесь? Уходите. Не трогайте меня! Слышите? Не надо, – чем ближе ко мне приближается мужская фигура, тем отчаяннее становится голос.
Не позволю.
