И он пытался, но на каждом шагу обнаруживались всё новые тайны и новые, мать его, неожиданные препятствия.
— Я тоже, — успел он ответить, прежде чем раздался деликатный стук в дверь, и Ольга внесла Артуру его свежесваренный кофе.
Она опустила разнос на столешницу, потянулась за опустевшей кружкой начальства:
— А вам, Герман Александрович, нового не сварить?
Герман мотнул головой:
— Игнатьева так и не появлялась?
Спросил для проформы. Знал же: если бы появилась, его секретарь тотчас же доложила бы.
Ольга покачала головой и по его молчаливому знаку удалилась из кабинета.
Артур невольно скосил взгляд на часы и вздохнул.
— М-да, что-то Марина и впрямь…
Герман перехватил его взгляд:
— Рад, что ты меня понимаешь.
Артур подошёл к столу, чтобы забрать свою кружку, поднял глаза на экран раскрытого ноутбука и на мгновение застыл.
Герман про себя чертыхнулся — на экране так и остался стоп-кадр остановленного видео с камер с бредущим по коридору Алексеевым.
— О! А что это?
Закрой крышку и начни отмахиваться от ответа — и у него только больше вопросов появится.
— Запись с видеокамеры. Пока не спрашивай. Позже всё расскажу.
Артур озадаченно рассматривал стоп-кадр:
— Ну… ладно. Ладно, как скажешь. Просто… хм… просто я, кажется, знаю этого мужика.
Герман уставился на младшего брата в полнейшем недоумении.
— Откуда?
Артур отхлебнул из своей кружки и совершенно буднично пояснил:
— Да как-то видел его вместе с Мариной. Она о чём-то с ним говорила.
Глава 47
Наш с Германом разговор давно завершился, а я продолжала цепляться взглядом за телефон, который отложила на рабочую стойку.
Странные, непонятные ощущения.
В отношении ситуации с Алексеевым ничего не изменилось. Я по-прежнему ума не могла приложить, куда он запропастился. Но пусть эти мысли меня и занимали, из них почти полностью ушла пожиравшая меня тревога. Да, соврать может каждый, но Герман не врал.
Некоторые вещи понимаешь по голосу, по манере.
Да и не думаю, что муж стал бы мне врать.
За последнее время мы друг другу, может, больше правды сказали в лицо, чем за все три года, что прожили вместе. Именно той неудобной и рискованной правды, которую в любое другое время стремились бы придержать, чтобы не омрачать идиллию.
Света, заглянувшая в пустовавший торговый зал, приподняла подбородок:
— Ну что там? Разузнала?
— Если бы, — вздохнула я. — То есть я разузнала, но толку мало. Герман здесь ни при чём. Алексеева он не видел.
