А я в ответ уезжал на более длительные сроки. Крайняя поездка затянулась. Какое-то время я был совсем без связи, не помню даже сколько. Ее предупредил. Когда вышел в цивилизацию и набрал, никто не ответил. Я даже не почувствовал что что-то могло случился. Работает, мало ли. Пациенты у нее.
— Она не работала?
— Нет. И долго не перезванивала. Я принялся методично обзванивать родню, начав, естественно, с ее родителей. Там мне сразу ответили и сообщили что с ней и где ее искать. Света была в больнице, уже на аппаратах.
У нее давно была опухоль и она дала метастазы. Пока я добирался из той дыры, где находился, она умерла.
Я молчу. Я не знаю как ответить на это. И не знаю как ему помочь. Очень хочется сесть к нему на колени и уткнуться в плечо. Но меня как будто парализовало. Я слишком глубоко пускаю эту историю в себя, но уже поздно дистанцироваться. Мне остаётся нырнуть с головой, выплывать и постараться подать руку Денису.
Девятнадцатая глава
— Я пропустил начало болезни. Я пропустил то, как она пыталась с ней справится.
Она лишь однажды попросила меня не ездить больше. Я уехал. Наверно, она уже знала что время кончается. И я даже не смог попрощаться. Теперь ты меня презираешь?
Я молча убираю все эти коробки в сторону, двигаюсь к Денису, беру его руку в свои. Мои руки ледяные, а его ладони как из печи. Прижимаюсь к нему всем боком и утыкаюсь носом в плечо. Он сжимает мои ладошки, поглаживать большим пальцем.
— Нет. Даже мысли не возникло. Ты не виноват, — Денис обнимает меня другой рукой, прижимает к себе еще плотнее и мягко прижимается теплыми губами к моему лбу.
Этот поцелуй не заканчивается и мы так и остаемся молчать на берегу.
Я не знаю как долго мы так сидим. Первой пытаюсь предпринять попытку вылести из объятий. Нет, не потому что мне в них плохо. Очень даже хорошо. Я просто хочу посмотреть ему в глаза, а для этого мне нужно отодвинутся. Помимо тепла, грусти и гармонии, я ощутила нечто новое. Или, вернее сказать, хорошо забытое старое?
Объятия Дениса и его мягкие губы запустили целый табун мурашек.
Негодяи пробежали по позвоночнику, потоптались на копчике, захотелось поерзать на скамейке и встряхнуть это полчище пупырок. Волосы на затылке зашевелились, в горле пересохло как после громких продолжительных криков, а приятная волна тепла продолжила свое шествие по моему телу, устроившись по центру внизу живота. Из грустной и разомлевшей я моментально стала чувствовать себя кошкой, которая еще чуть чуть и тереться тут начнёт об вдовца.
