Кузнецов «Больно мне, больно»
В темноте, расцвеченной желто-оранжевыми вспышками, вокруг меня струятся убегающие вверх по невидимым стенам мерцающие символы, складывающиеся в лестницу. И маленькие человечки очень быстро по ней карабкаются.
В голове как-то пусто и мягко, будто бы она полна ваты.
А потом я чувствую его: легко узнаваемый и давным-давно ставший родным, запах.
Прекрасная классика, диоровский «Фаренгейт»: кожа, мускус, чуть лаванды и жасмина. И бергамот мой любимый.
Становится так хорошо, так спокойно, что мне кажется, будто я в эту же минуту ощущаю за спиной его.
Надёжного. Сильного. Самого-самого.
И вот уже пальчики на босых ногах чувствуют прохладу воды, волосы треплет ветерок, и в глаза словно светит закатное солнце.
А меня обнимают уверенные, крепкие руки того, о ком я столько безнадежно мечтала, и именно он шепчет в макушку:
- Ты моя. Только моя. Помни, Нонна. Ты принадлежишь мне.
И от этого замирает сердце, перехватывает дыхание, и я вот-вот рухну ему под ноги. Прямо физически упаду.
Воплощу в реальности то, что уже давно сделала мыслями и душой.
- Я здесь. Держу тебя. Не бойся, – горячий выдох в ухо и я… таю, расслабляясь и обвисая в этих руках, о которых мечтала.
И куда столько времени стремилась душой, умом понимая тщетность и бесполезность подобной идеи.
А потом все лишнее исчезает.
Пропадает.
Растворяется в дымке, что отделяет нас от внешнего мира.
Я согреваюсь в его объятьях, тону в любимых почерневших глазах и горю от шквала поцелуев. Теряюсь во времени и пространстве.
Забываю обо всем. Забываю себя."
"- Смотри на меня, Нонна. Я хочу видеть твои глаза, когда ты, наконец, станешь моей, – хрипит он мне в ухо и прикусывает шею.
А Нонны нет, она валяется в счастливом обмороке. Просто я смотрю ее глазами.
Вот Олег подхватывает меня на руки и уносит с берега озера, куда мы вдвоем в итоге спустились, неспешно прогуливаясь по базе отдыха, обнимаясь и целуясь на каждом шагу.
Пинком открыв дверь в наш домик, он сразу идет в свою спальню. Со мной на руках.
Я захлебываюсь волнением и дыханием. В панике оглядываюсь.
- Тише, все хорошо. Кир сегодня переночует у Дивовых. Все согласовано.
- То есть ты… – давлюсь удивлением и смущением.
- Все спланировал? Да. Вот такой я коварный, – хохочет он, бросает меня на постель и сам падает рядом.
Медленно раздевая, будто бы любуется мной: гладит плечи, ласкает грудь и шею, переворачивает на живот, чтобы цепочкой нежных поцелуев пробежать по позвоночнику от затылка до талии.
