В гримёрке мы красились сами. Здесь, в небольшом закутке находились палетки теней, парики и костюмы. Мой костюм состоял из трёх разных нарядов. Сперва белый верх, чёрный низ, на манер юной школьницы. После — порочное платье с акцентом на бюст. А в конце — чёрный саван, в котором меня и встречает кончина. Женщина Лида, гримёр, костюмер и художник, мастерила из локонов Даны «гнездо».
- Эй, дочурка, нос выше! - подмигнула мне в зеркало Дана.
Я вздохнула, в который уж раз повторяя дебютный момент. Я появлялась на сцене, громко крича:
- Ма! Презик дай!
В зрительном зале собралась толпа.
Среди них был и ты. Я теребила тяжёлую штору, кусала губу и настойчиво портила грим. Я изучала глазами собравшихся. В щели среди полотняных кулис было видно партер. Нащупала взглядом ваш ряд и на душе потеплело.
Женёк «доставал» Веронику. Та закатила глаза, представляя себя светской львицей. Билеты служили ей веером, а он то и дело подсовывал потный анфас под «струю». Лёлька читала программку, её больше всех увлекали мои монологи о том, как обстоит закулисная жизнь театралов.
Ты разделял эти парочки, парни сидели с обеих сторон от тебя. Саня втирал тебе что-то занятное! Ты увлечённо смотрел, хмурил брови, держал на коленях букет. Нежные шапочки белых ромашек с вкраплением ярких мазков.
Вдруг у прохода, на первом ряду, я разглядела мужчину. Марат Даниярович собственнолично сидел, уложив ногу на ногу. Брюки лоснились на острых коленях, от туфлей исходил блеклый свет. Рядом с ним восседало ещё двое рослых мужчин.
Одного я узнала! Это был тот здоровяк, с которым он вечно обедал в «Астории».
Второй же был мне не знаком. С видом рассеянным и отрешённым он сжимал ярко-алые розы. В его загребущих руках букет выглядел меньше, чем в жизни. Я подумала: «Кто он такой?». И решила, они не знакомы. До тех пор, пока «благодетель» не обратился к нему...
Я так сильно вцепилась в кулису, что Антоха сказал:
- Оторвёшь! Ты чего тут стоишь? - от него пахло куревом.
- Блин! Я же просила тебя не курить, - осуждающе бросила я.
Спустя столько интимных моментов, мы стали значительно ближе друг к другу. И я упрекала его, как сестра.
Тоха достал из кармана жвачку:
- Так я зажую, - бросил в рот белый кубик и сунул мне, - Будешь?
- Отстань, - передёрнула правым плечом, на которое он положил свою руку.
- Тебе нужно расслабиться, Нютка, - добавил Антон.
- Не называй меня так, - попросила я мягче. А сердце забилось так сильно, как будто меня за плечо держал ты...
