Пусть Ника их носит! То, с кем она здесь флиртует, меня не касается. Это проблемы Женька.
- Что??? – ты бледнела от злости.
- А что? – поднимал озадаченный взгляд.
- Да я… Да я тебе кофе на голову вылью сейчас! – шипела ты, словно змея.
Я, удручённо вздыхая, дописывал рядом:
«Тыкает и угрожает клиентам расправой».
- Слышишь, клиент, шёл бы ты подобру-поздорову? – слышался сдавленный шепот. Ты истерично сжимала поднос. И могла бы огреть меня им по башке, если бы не посетители."
"«Проявляет агрессию и шовинизм», - выводил я финальный аккорд.
Это слово услышал по радио. Что оно значит, не знал до конца. Но звучало весомо и статусно!
- Отдай сюда! – ты вцеплялась в тетрадку, хотела её отобрать, - Эту хрень всё равно не читают!
- Вот и узнаем, - я складывал губы в ухмылку и, самодовольно вручал тебе пару банкнот. За десерт и за кофе. И пару помельче, накидывал сверху, на чай.
- Купишь себе чупа-чупс, - усмехался.
Но ты не брала. Ты возвращала их дерзко и фыркала:
- Лучше купи себе совесть!
- Тут не хватит! – парировал я тебе в спину.
Твой незадачливый «босс» появлялась внезапно. Садилась напротив меня и вздыхала:
- Харитонов, ну чё тебе надо?
Я пригибался пониже к столу и шептал:
- Выгони Аньку.
Ника смеялась, возвращала салфетки в салфетницу:
- Ага, спешу и падаю!
- Тебе по приколу командовать ею, а мне каково? – я выходил из себя, наблюдая как ты, с лучезарной улыбкой, берёшь из рук «дяденьки» счёт.
- Она, чтоб ты знал, на хорошем счету у начальства, - с вызовом хвастала Ника.
И почему-то во всех её фразах мне слышался явный подтекст...
Знаешь, а я постепенно обвыкся. Но ревновал всё равно! Я знал, нужно как-то бороться с собой, нужно учиться доверию. Вдруг ты и правда, поступишь в актёрский? Вдруг станешь играть? И множество глаз будут жадно смотреть на тебя. И ловить каждый вздох, каждый жест знаменитой актрисы.
Знаешь, я тщётно пытался себя убедить, что желаю того же. Что готов разделить твой успех! Вот только делиться с другими тобой, не готов.
Если даже придуманный зритель, поклонник, дарящий цветы, вызывал в моём сердце тревогу. То, что говорить о реальных вещах?
Я был эгоистом в то время. Законченным, жадным, упёртым! Зацикленным только на нас. Я хотел тебя спрятать, присвоить себе. И, чем ярче звучали твои запредельные планы, тем яростней я умолял мироздание их поломать. Я представлял, как тебя утешаю. Провалила экзамен? Подумаешь! В следующий раз повезёт. Я хотел тебе счастья.
