Ты просто склонился, взял на руки мамино тело. Та заворчала, позвала меня. А я, прихватив её туфли, пошла открывать тебе дверь.
В квартире я бросила обувь. Сказала:
- Налево, в конце коридора. Клади на постель.
Сама же свернула на кухню. Когда доставала из сумочки пачку, дрожала рука. Меня бил озноб. На глазах были слёзы. Жгучий стыд за неё, за себя. И обида! Душили похлеще удавки. И так почти всю мою жизнь…
Ты вернулся:
- Заснула, - услышала я, продолжая курить.
- Ань? – ты приблизился, взял за плечо.
Я в ответ только всхлипнула:
- Вить, ты прости.
- Да за что? – развернул к себе. Обнял. Отнял сигарету.
Прижался ладонями к влажным щекам:
- Пойдём?
- Куда? – прошептала одними губами. Хотя не имело значения. Я знала, что вслед за тобой хоть на край…
Мы сбежали по лестнице вниз, оседлали твой мотик. И погнали по тёмному городу прочь. От тебя пахло пылью и потом. И я не могла надышаться тобой! Мы ехали долго по мрачной дороге. Как ни странно, пустой в этот час. И я ощущала, как ветер хватает за волосы.
И только плотней прижималась к тебе.
Ты съехал с дороги во двор, снизил скорость. Я с любопытством взирала на место, где никогда не была. Домишки здесь были, один к одному, невысокие. Уютный, причёсанный дворик хранил свой вечерний покой. Ты встал у какой-то постройки. Надпись на ней «ЖУ №6» говорила о том, что она не жилая. А трубы вокруг завершали громоздкий пейзаж.
Ты спешился, встал, сунул руки в карманы. И взглянул на подъезд. Из него вышла женщина. Ты скользнул взглядом выше, к обилию окон, где уже загорались один за другим огоньки.
На какое из них ты смотрел? Я пыталась понять, тихо встав позади. Я боялась тебя потревожить! Словно знала, что в этот момент ты не здесь, не со мной.
- Вон то, видишь? Где шторы задёрнуты, - услышала я и посмотрела туда.
Окно как окно. На шестом этаже. Сквозь плотные шторы сочится тепло неизвестной квартиры.
- Я раньше там жил. Это всё, что я помню, - добавил ты и сглотнул.
- В детстве? – ответила я.
- Да, - ты кивнул и продолжил, - Когда были живы родители.
Я ошалело уставилась:
- Живы? Но…
Ты тихонько кивнул, покачнулся. И наконец-то отвёл свой внимательный взгляд от окна.
- Дядь Серёжа и тёть Таня мне не родные, - услышала я, - Тёть Таня родная сестра моей мамы. Она забрала меня, когда я стал сиротой.
Я молчала, не в силах поверить. Ведь ты называл их всегда только так: «мои мама и папа». Не иначе! Ты, словно прочтя мои мысли, добавил:
- Я не помню своих. А они воспитали меня, как родного.
