Молочная каша была такой липкой и переваренной, будто кто-то намеренно её испортил. Но не может же кухарка не уметь готовить такое простое блюдо? Даже у нас в монастыре, где послушницам не готовили изысков, еда была получше.
Но я всё равно проглотила всё до последней ложки, понимая, что энергия нужна мне больше, чем удовольствие от вкуса. Впереди было много работы.
И тут в комнату ворвалась она — Фида. Да, я узнала её. Та самая новая фаворитка Себастьяна де Орно. Её появление было подобно большой неприятности.
В груди тут же вспыхнула неприязнь, стоило только вспомнить её слова обо мне.
Я впервые видела эту наглую девку так близко. Яркая, смазливая, с золотисто-каштановыми локонами, которые, казалось, лежали нарочито небрежно, чтобы подчеркнуть её соблазнительную красоту. Она улыбалась своими полными губами и смотрела на меня, как на ничтожество.
Несмотря на то, что на ней было надето типичное серое платье служанки, вырез на нём был достаточно глубоким, подчёркивая её потрясающие формы.
Талию, похоже, она затянула корсетом. Не может у человека сама по себе быть такая тонкая талия. Её глаза — большие, зелёные, как весенняя листва — смотрели на меня с насмешкой и вызовом.
Интересно, для чего она припёрлась?
— Миледи, — пропела она, наклоняя голову так, будто собиралась поклониться, но делала это очень медленно, словно издеваясь. — У меня для вас важное сообщение.
Я молчала, стараясь держать лицо как можно более спокойным. Её голос — тягучий, медовый — казался сладким ядом.
Наверное, именно так она околдовала Себастьяна. Вот только столь откровенной насмешки, которую она демонстрирует сейчас, в общении с ним однозначно нет.
— Господин просил передать, что срочно ожидает вас у себя в кабинете, — продолжила Фида, бесстыдно рассматривая меня с ног до головы.
В её словах не было ничего, кроме простой информации, но в каждом слове я слышала издёвку. Она наслаждалась этим. А ещё ей явно нравилось, что я выгляжу не так эффектно, как она.
Её взгляд буквально кричал: «Я здесь главная красавица, а ты — никто».
Я некоторое время молчала, тщательно подбирая ответ.
— Всё ясно, — произнесла я ледяным тоном. — Можешь идти.
Улыбка служанки потускнела. Похоже, ей не понравился мой высокомерный тон."
"— Конечно, миледи, — бросила она, поджав свои пухлые губы, и ушла, оставив за собой аромат дешёвых духов. Такими духами пользовались в основном жёны ремесленников.
