Разум бил тревогу, где-то в глубине еще шепча о том, что это безумие, что я должна оттолкнуть его, что я не могу… но тело предательски отдавалось странному, пьянящему наваждению, в которое я угодила.
Что со мной? Я погружаюсь в пучина порока???
Страх немного отрезвил.
Я вздрогнула, и мужчина, будто почувствовав мою внутреннюю борьбу, отстранился. Он все еще держал меня в своих объятьях, но больше не прижимался так близко. Я шумно втянула носом воздух, пытаясь прийти в себя, а он, чуть склонив голову, смотрел на меня изучающе.
Голубые глаза, яркие, почти светящиеся сквозь прорези маски, рассматривали меня с едва уловимым выражением… разочарования? Или… сожаления?
Я в смятении отвела взгляд. Сердце стучало так громко, что, казалось, его мог услышать даже тот, кто шел мимо по коридору.
Чем же он разочарован? Моей доступностью или наоборот, заторможенностью? Впрочем, это было неважно. Разум потихоньку возвращался, и мне захотелось сбежать.
— Ты не хочешь оставаться, — неожиданно прошептал мужчина, словно наверняка знал, что творится у меня в душе.
Я округлила глаза.
— Да, — наконец выдавила из себя, голос дрогнул и прозвучал слишком нервно. Откашлялась, надеясь, что это пройдет незамеченным, но жар в щеках выдавал меня.
Мужчина не сводил с меня взгляда.
— Ты хотела просто отомстить мужу, — он говорил спокойно, но каждое слово попадало прямо в цель. — Не так ли?
Я кивнула, пораженная его проницательностью. Кто он такой, что буквально видит меня насквозь?
Незнакомец продолжал рассматривать меня, а я ловила себя на том, что не могу отвести взгляда от его губ.
Этих самых губ, что только что так смело овладевали моими…
Вздрогнула.
Наконец, мужчина выпустил меня из объятий и отошел на шаг назад.
Свобода…
Но теперь мне самой казалось, что я не хочу уходить. Что за нелепая игра разума и тела?
Мужчина отвернулся, шагнул к окну. Заложил руки за спину. В его силуэте, подчеркнутом мягким светом ламп, было что-то величественное. Эти жестом он позволял мне уйти?
Я сглотнула.
Отступила к двери. Пальцы дрожали, но я все-таки нащупала холодную бронзовую ручку.
— Простите… — не удержалась от смущённого писка и подумала о том, что сравнение с мышью в данном случае было бы уместно. Маленькая испуганная монастырская мышь…
Мужчина даже не шелохнулся. Просто молчал.
В груди неприятно сжалось. Я коснулась пальцами губ, вспоминая тепло его поцелуя.
С огромным трудом уняла свое сердце и добавила:
— Мне нужно уходить.
