— Но зачем ему это делать? Я не понимаю. Для чего скрывать всё?
— Потому что комфортно. Час — другой погулял с коляской, поигрался в папочку, и со спокойной совестью вернулся к красавице жене под бочок. Никаких тебе бессонных ночей и грязных подгузников.
— А мне почему не сказать правду?
— Чтобы мозги не пилила.
Возможно, я действительно глупая и слепая, как твердит подруга. Может и правда смотрю на мир сквозь розовые очки, оттого и не замечаю очевидных вещей. Но мне кажется правильным верить до последнего словам мужчины, чья фамилия вот уже пятый год вписана в мой паспорт, а не ушлой сопернице.
Возможно, будь у меня менее загруженный график, я бы постоянно рефлексировала о том, где и с кем находится муж по вечерам. Будь у меня свободное время, наверняка я бы зациклилась на словах подруги и пошла искать железобетонную «правду». Но в действительности получается, что как только мое тело принимает горизонтальное положение, я моментально проваливаюсь в сон.
— Девушка, просыпайтесь. — Улыбчивый бортпроводник трясет мое плечо.
— Необходимо поднять сидение в вертикальное положение и пристегнуть ремень. Самолет идет на посадку.
— Конечно, конечно, — быстро соединяю две половины металлического замка, поднимаю опущенную спинку сидения.
Поднимаю шторку иллюминатора и смотрю на приближающиеся огни ночного города.
Самолет — самый быстрый способ попасть в нужную точку мира. Не сосчитать сколько было перелетов за мою жизнь. Но до сих пор посадка остается самой нервной частью перелёта для меня.
Момент соприкосновения шасси с посадочной полосой будоражит кровь.
В руках двух пилотов судьба сотен пассажиров. Один неверный расчет, неверное движение и огромная железная птица, касаясь земли, может рассыпаться на части или же воспламениться.
Стараюсь контролировать дыхание и не разгонять паническую атаку. Огни все ближе. Закрываю глаза и жду того самого момента.
Салон постепенно погружается в безмолвную тишину. Слышен только гул самолетных моторов. Время словно замедляется. Напряжение растет.
Ощутимый толчок.
Тело дергается вперед, ремень натягивается на секунду.
Облегчение.
Открываю глаза и опять прикипаю к иллюминатору. Мы катимся по посадочной полосе. Кто-то из пассажиров в нетерпении срывается с кресел, тянется к багажному отделению над головой. Бортпроводники командуют вернуться на места.
К счастью, к самолету достаточно быстро подают трап. Октябрьский ветер пробирает до костей, моросит мелкий дождь. Бегу в здание аэропорта, прижав воротник пальто к шее.
