— Так ты отдыхай, Назарчик. Я просто еду разогрею и уеду.
— Какая ж ты, — сжимаю пальцы в кулак, борясь с желанием придушить эту женщину. — Или ты сейчас же возвращаешься в клинику к сыну, или туда еду я!
Баженова игнорирует мой ультиматум. Не сдерживаю нецензурную брань. Машу рукой на выжившую из ума бывшую помощницу. Пусть делает, что хочет. Я тут не останусь. За две минуты переодеваюсь в спальне. Возвращаюсь в гостиную за мобильным и курткой.
— Не пущу никуда, пока не поешь, — выставив руки, протестует блондинка.
— Спешу и падаю.
Баженова хватает мой телефон первой. Прячет гаджет за спиной.
— Аннет, у тебя пять секунд, чтобы отдать его мне.
Мать Мирослава игнорирует моё предупреждение, настаивая на совместном ужине. Отказываюсь. Продолжаем ссориться из-за её непрошенного визита."
"Звук нового уведомления прерывает нашу ссору. Баженова косится в экран моего телефона. Успевает прочесть часть текста прежде, чем я забираю свой гаджет.
— Каролина уже забыла о тебе, Назар. Сколько можно по ней убиваться? — Язвительным тоном спрашивает Аннет.
Не желаю отвечать. Надеваю куртку, прячу ключи и телефон в карман.
— Ты, наверное, не в курсе, но у твоей бывшей появился новый ухажер.
Вскидываю удивленно брови. Укол ревности пронзает грудную клетку. Закрываю глаза, чтобы проглотить горькую досаду. Я предполагал, что такое может когда-то произойти. Готовил себя к этому. Но ни черта не вышло. Все равно больно.
— Ты не знал? Прости. — Баженова, воспользовавшись моим ступором, подходит вплотную.
— Вот такая вот короткая любовь у этих малолеток. Три месяца и скачут на свидания к другому. Забудь о ней. Она не достойна тебя.
Ладони Аннет скользят по рукавам моей куртки, медленно подбираются к плечам и шее.
— А ты значит достойна? — хватаю запястья Баженовой и отлепляю от себя.
— Я тебя всегда любила, люблю и буду любить. Только я разделяю с тобой все тяготы лечения нашего сына.
— Не стоит идти на такие жертвы, — ухмыльнувшись, смотрю Аннет прямо в глаза.
— Ты никогда не станешь той, кого я люблю. Ты — не Каролина. Уймись, наконец. Достала.
Обхожу застывшую блондинку и иду к дверям. Шнурую ботинки.
— Захлопни дверь, когда будешь уходить, — бросаю перед выходом.
— Да, что в Каролине такого? За что ты так ее любишь? Ты ведь сам подал на развод, запретил ей сюда прилетать. Какого черта ты тогда так трясешься от одного ее имени? Она не родит тебе детей, Назар. Никаких. Никогда. Она бракованный товар.
