Стоило мне прочесть свиток и задуматься о его значении, как моментально я получил вполне логически связанные и осмысленные воспоминания. Даже старинную легенду припомнил. Различные слухи и сплетни. И никакой головной боли. А стоит только попытаться вызвать в памяти лицо отца или любой отрывок из детства, голова начинает раскалываться от боли и так до тех пор, пока не переключусь на что-нибудь другое. И как все это понимать? Избранная потеря памяти? Полное исчезновение прошлой личности, с сохранением всех знаний.
Разве, такое возможно?"
"Даже сейчас, размышляя об этом, я почувствовал как в глубине головы начинает закручиваться тугая пружина боли, готовая резко распрямиться, погрузив меня в очередную пучину мучений. Поспешно вскочив на ноги я осмотрелся по сторонам, стараясь отвлечься от мыслей о странностях творившихся у меня с головой.
Займусь ка я делами. Благо дел немеряно и есть на что отвлечься.
Вон например, из-за кучи наваленной сырой земли, доносятся истошные вопли и громкая ругань.
Я поспешил туда, но по мере того, как с каждым сделанным шагом голоса становились слышны все лучше и знакомее, я все больше замедлял свои шаги. А различив первые слова и вовсе остановился:
— Я тебе сколько еще, прописные истины повторять буду, сын мой?! — послышался гневный голос священника — ведь это так просто! Всего то сложить пальцы в бутон священного цветка Раймены! А ты, что мне показываешь? Это же прости Создатель, богохульство!
— Простите, отец Флатис — жалобно заныл не менее знакомый мне голос, — я стараюсь.
Уже пальцы на руке свело.
— Мало стараешься! — рявкнул святой отец. — Нет вижу в тебе старательности и прилежности! Повторяй за мной. Большой палец опускается к безымянному, как лепесток цветка Раймены склоняется под мягким порывом ветра…
Осторожно развернувшись, я аккуратно ставя ноги и стараясь не выдать свое присутствие, поспешно ретировался. Мешать священнику себе дороже. Все таки, удачно подвернулся тот паренек, как его там… Стефий.
Теперь отцу Флатису есть куда выпустить пар. Да и Стефию повезло. Я давно уже понял, что за внешней суровостью отца Флатиса, скрывается доброе и сострадательное сердце. Священник от Бога. В общем, мое отношение к помешанному на вере священнику стало значительно лучше. Отношение… но не доверие.
— Э-эм, господин Корис, — неожиданный оклик заставил меня буквально взмыть в воздух и только потом уже, обернуться.
