— Я даже не начинала ревновать!
— Ей шестьдесят с чем-то лет, у неё Истинный, трое детей и пятеро внуков. Так что да, просто знакому-ю.
Захар откровенно издевается надо мной, но мне нечего сказать. И пускай за запах моей лжи даже не заикается. Потому что я, действительно, не ревновала. Не буду же устраивать истерики, когда сама окружена другими мужчинами?
А уж после обряда, если Захар станет моим Альфой, то не стоит женщинам моложе пятидесяти появляться в его окружении. У меня нет ни магии, ни клыков, чтобы что-то сделать.
Но мужчина точно получит своё.
Господи, я же эгоистка до последней клеточки тела и совсем этого не стыжусь.
— Готова.
Я усаживаю на широкую табуретку, а Захар за мной. Прижимается ближе, чем то нужно. Но не говорю ни слова против, откидываясь на его грудь. Мне хорошо и я запрещеаю себе сомневаться.
После в спальне, в одиночестве.
Гончарный круг шумит, начиная работать. Мужчина касается моих ладоней, направляя. Надавливает сильнее, чтобы глина превратилась в конус. Влажная и немного липкая под моими пальцами, легко реагирует на каждое движение.
Иногда мне кажется, что я такая же глина. Стоит Волкам лишь немного надавить, как принимаю нужную форму. Позволяю лепить из себя что-то, подчинять.
Из глины получаются прекрасные тарелки.
Из меня, наверное, счастливая девушка.
— Оно упало, — произношу расстроенно, когда конус заваливается и всё нужно начинать сначала.
— Когда падает — это плохо, малышка. Хорошо, что у меня ничего не падает, да?
Подаётся бёдрами вперёд, вжимаясь в меня пахом.
Будто пытаясь доказать, что действительно, никогда и ничего не падает. Я лишь бью Альфу по ладони, заставляя вернуться к глине.
— Не смей меня лапать, ты грязный.
— Здесь есть прекрасная душевая.
— Общественная? Фи.
— Против индивидуальной ничего не имеешь? Я это учту, зеленоглазка, обязательно.
— Прекрати. Пока у меня не получится ваза, ничего не будет.
Осекаюсь, понимая, что говорю не о том. Пыталась прекратить то, как его пальцы скользят по моим, а только дала обещание.
Которое Захар, без сомнений, стребует с меня в конце свидания.
Но сейчас я просто наслаждаюсь. Как легко и пластично подстраивается глина, принимая круглую форму. И как сложно её вытянуть, чтобы получить подобие вазы.
Одна сторона заваливается, а вторая слишком тонкая. И простит меня Захар, но это слишком увлекательно. Я наслаждаюсь каждым движением, вытягивая глину, надавливая на стенки.
— Она ужасна, — смеюсь, видя итоговый результат.
