Хочешь кончить, да?
— Да! — у меня нет сил думать и стесняться. Только желание, разделённое на четверых. — Я…
— Тише, малышка, — он возобновляет движения. — Сможешь продержаться? Вытерпеть, чтобы потом прочувствовать всё сильнее? Ммм, моя сладкая малышка? Сможешь?
В воздухе витает несказанное «ради меня, нас». Захар не давит, позволяя самой решать. И я лишь киваю. Пытаюсь получить поцелуй Димы, быстрее вести ладонями. До головокружения необходимо, чтобы мужчинам было так же хорошо, как и мне.
Почувствовать, что влияю на них так же.
До затуманенного рассудка, отключенных инстинктов. Голое желание. И я чувствую это. Когда их движения становятся хаотичнее, хватка сильнее.
Меня словно разрывает на атомы. Вспышки перед глазами, как взрыв ядерной бомбы. И я лишь жду, когда меня накроет волной. Которая всё никак не достигает. Маячит, близко-близко. По краю шагаю, но никто не даёт упасть.
Я согласилась, что смогу. Сама отстрочила пик удовольствия. И лишь задыхаюсь в этом безумии. Жаре чужих тел, их дыхании.
Свете алых глаз в полутьме.
— Вот так, малышка. Блять.
Захар толкается, и я чувствую, как его член крепнет внутри. Пульсирует, обжигая семенем. Заполняет, а после накрывает пустотой.
— Моя очередь, Ди."
"Слова Димы должны звучать грубо, пошло. Но лишь подбрасывают дров в мой костёр самоуничтожения. Его пальцы сжимают бёдра, заставляя перевернуться. Удерживают, не давая коленям разъехаться.
Упираюсь ладонями в матрас, больше не в силах держаться. Вижу довольного Захара, получившего желанное.
Но все ещё продолжающего гладить грудь и талию. И Влада, который сжимает челюсть, сохраняя контроль из последних сил.
Провожу языком по пересохшим губам, не тая крик, когда Дима врывается в меня. Принимаю каждый толчок. Быстрый, несдержанный, словно дорвался до желанного.
— Сильнее? — Дима держит так крепко, и мне хочется лишь сказать ему, что я не исчезну. Не сейчас. Но вместо этого киваю. — Не сдерживайся, Ди.
И я кричу. Весь огонь внутри вырывается на ружу. Стонами, желанием, криком и тихим хрипом, когда лёгкие сжимаются.
Исчезают из тела, стоит Владу оказаться передо мной.
Он не спрашивает, лишь сжимает мой подбородок. Смотрю в глаза, где радужки почти невидно. Наслаждаюсь этим возбуждением и всё разрешаю.
— Да.
Говорю и сама подаюсь вперёд. Касаюсь губами набухшей головки, веду языком по выступающим венам и бархатной коже. И это всё, на что меня хватает.
Когда пальцы Захара ведут по бёдрам и сползают к клитору, больше ничего не остаётся.
