— Дим, ты чего?
Не отвечаю, потому что только рычание вырвется. Никогда не позволял Волку брать верх над собой. Глупо же, жить инстинктами. Не понимал Влада, который напополам с Волком власть делил. И уж точно не Захара, который полностью волчьи повадки перенимал.
А теперь до чего докатился.
Даже не пытаюсь поводок натянуть, Волка усмирить внутри. Полностью повадками руководствуюсь. Стереть чужой запах со своей самки, пометить. Так, чтобы больше никто не прикасался.
Сминаю пухлые губы, пробираясь языком в тёплый ротик.
Жадные поцелуи, без капли нежности и медлительности. Сейчас это явно не то, что могу девушке дать. Потом, когда распробую её на вкус, когда немного смогу по тормозам дать.
Малышка вся из себя сладкая. Красивая. Со стекающими каплями по груди, с горящими зелёными глазами. Если смешать волчью ягоду с абсентом, немного мяты добавить — такой же цвет. И так же мозги отрубает, напрочь.
— Подожди, Дим.
Ди что-то шепчет между поцелуями. Хотя, скорее укусами, так в нижнюю губу впиваюсь. Если метку не могу поставить, то хоть так свой след оставлю.
Скольжу руками по телу, сминая бёдра и талию. Притягиваю к себе ближе, упираясь стояком. И вижу, как Диана вздрагивает, отчётливо чувствует моё возбуждение.
— Я вся грязная, подожди.
— Как раз в душе.
Разворачиваю девушку, чтобы упёрлась ладонями в плитку. Реально грязная, со следами глины на загорелой коже. Даже на волосах.
— Бегала с Захаром?
Нужно мягче звучать, но Волк рвёт глотку, ревнуя. Хочет, чтобы его пара только с ним носилась.
В этой извращенной игре в догонялки. А под веками уже образы, как запах леса щекочет нюх, а Диана бежит, хохоча.
— Лепили. Из глины, — девушка задыхается, когда касаюсь пальцами влаги между ног. Надавливаю, чтобы выгнулись. — Дим.
— Что такое, малышка? Хочешь чего-то?
— Ты же знаешь.
Всхлипывает, подаётся бёдрами назад. Так, чтобы упереться лоном в член, завести сильнее. Вены рвёт от напряжения, Волк беснуется.
Бери. Забирай. Меть.
И я беру. Врываюсь в девушку, наслаждаясь её жаром.
Какая влажная, готовая. Как охрененно сжимается, принимая. И стонет, громко, заглушая стук собственного сердца.
— Пожалуйста, Дим.
Не знаю, о чём именно просит. Но пахнет при этом охренительно. Сладостью возбуждения, желанием, немного смущением, которое собираюсь убрать.
Точками и пальцами, надавливающими на клитор.
Чтобы напрочь выбить мысли из её головы. И из своей тоже, за одно.
Вжимаюсь, наваливаясь. Будто хочу врасти в неё, до самого нутра добраться.
