Я увлеклась и ничего не слышала вокруг. На время игры я отключилась от мира, полностью погрузившись в музыку. Поэтому зазвучавшие после окончания аплодисменты, застали меня врасплох.
— Прости, — сказала Элодия, — я не хотела тебя испугать. Но ты так чудесно играла. Я заслушалась. Ты сама сочинила эту мелодию?
Я едва не назвала имя Бетховена, но вовремя прикусила язык. Вот так и попадаются шпионы — на мелочах. Естественно, в этом мире знать не знали не про какого Бетховена. Пришлось присвоить его лавры себе.
— Да, сама, — кивнула я.
— О, это потрясающе! У тебя талант."
"Пожалуй, я могла бы прославиться в Ксандоре как гениальный композитор. Только и надо что играть произведения моих земляков. Благо я многое помню наизусть.
— Научишь меня этой мелодии? — попросила Элодия.
Я кивнула, и она села рядом со мной за рояль. Следующий час девочка прилежно разучивала ноты. Играла она не хуже меня, так что обучение шло быстро и легко.
Теперь уже мы обе, увлеченные уроком, не увидели, как у нас появился новый слушатель.
Оторвав взгляд от клавиш, я потерла затекшую шею и застыла. За нами наблюдал Рандор. Как давно он вернулся и стоит здесь?
Заметив брата, Элодия вскочила на ноги.
— Ох, я вспомнила, что у меня есть неотложное дело, — заявила она. — Простите, но мне надо бежать. Спасибо за урок, Мари.
После этих слов она чуть ли не вприпрыжку покинула гостиную. Понятное дело, она торопилась оставить меня наедине с братом. Маленькая хитрюга.
Рандор даже не заметил уход сестру.
Он задумчиво смотрел на меня, а потом спросил:
— Как называется эта мелодия?
— «К любимому», — солгала я.
По одной из версий Бетховен посвятил «К Элизе» пианистке, в которую был влюблен и которая отказалась стать его женой. В чем-то это походило на нашу ситуацию. Хоть мы и поженились, но Рандор тоже отказывал мне в праве быть его женой.
— Сыграй её еще раз для меня, — попросил он.
Сердце забилось чаще, когда я снова занесла руки над клавишами. Я выложилась по максимуму.
Так хорошо, как в этот раз, давно не играла.
Музыка творит чудеса, она очаровывает сердца. И сердце Рандора тоже не устояло. Я видела это в его глазах, когда закончила играть — мелодия его тронула. А, значит, его тронула и я. Ведь он считал меня автором этого произведения.
— Очень красиво, — немного хрипло произнес Рандор, когда стихли последние аккорды.
— Спасибо, — кивнула я.
Повисло молчание. Но, удивительно дело, оно не напрягало, а было комфортным.
